На подходе к дому Медяновых ноги отяжелели, и Катя остановилась около группы работающих женщин. Они прочищали ливневую канализацию и никак не могли открыть люк. Одна из женщин, с рыхлыми водяными щеками, стояла на коленях и поддевала крышку ржавым ломиком. Две другие били по краю металлическими скребками. Тупые лезвия срывались и молотили по асфальту, издавая сухой хруст.
Катя поискала глазами окна квартиры Сергея. Она была на третьем этаже. Заклеенные полосками стёкла целы, маскировочная штора задёрнута.
— Девушка, вы кого-то ищете?
Катя сморгнула от неожиданности — так внезапно раздался за спиной певучий женский голос.
— Да, Медяновых, — сказала она машинально.
Женщина в пуховом платке перестала стучать скребком и посмотрела долгим заинтересованным взглядом.
— А Варвары Николаевны нет. Она на воскреснике в своём издательстве.
— У неё всё в порядке?
— В каком смысле? — Женщина прислонила скребок к фонарному столбу и засунула руки в карманы.
— Во всех.
— Катя пожала плечами, поправляя сползающий ремень противогаза. — Хотела узнать — жива ли она, здорова. Война ведь.
— Она-то жива, а вот с сыном у неё беда. Вы ведь знаете Серёжу?
У Кати потемнело в глазах, и она едва устояла на ногах:
— Знаю.
Женщина сделала скорбное лицо:
— Весточку ей вчера принесли, что ранен он. Сейчас в госпитале.
Уходящая из-под ног земля остановила свой бег, но Кате понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.
— Не знаете, что с Серёжей?
— Чего не знаю, того не знаю.
— Женщина развела руками и словоохотливо сообщила: — Письмо Варваре Николаевне принесла девушка в армейской форме. Такая крепенькая, розовощёкая. Сразу видно, что не наша, ленинградская, а с Большой земли.
— Спасибо.
Про девушку Катя слушала уже вполуха, потому что главным было то, что Сергей жив. Просто жив. Он есть на этом свете: дышит, думает, пишет маме письма, любит, пусть не её, а девушку с розовыми щеками.
Мысль о том, что ранения бывают смертельными, Катя не допускала и, как только почувствовала тревожную нотку, твёрдо приказала себе:
— Прекрати истерику, Ясина.
Всё хорошо. Все живы, а остальное не твоё дело.
* * *"
"Письмо от Сергея Варваре Николаевне привезла Манюня. Как только прокатился слух, что Сергей ранен, Манюня попросила подругу помочь испечь пирог с подслащёнными макаронами и отправилась к девчонкам-телефонисткам. Те знали всё на свете.
