Тем же вечером Маша села к Кате на койку, обняла и горячо зашептала прямо в ухо:
— Ты, Катька, на меня не обижайся, но я хочу сказать тебе спасибо за болезнь. Правда-правда! Стыдно так говорить, но если бы меня Маруся не послала за сульфидином, то я бы не познакомилась с Игорем. А Игорь знаешь, он такой необыкновенный. — Для лучшей характеристики Игоря Маша крепко сжала Катин локоть и закатила глаза под потолок.
Её порозовевшее лицо светилось счастьем. Катя не удержалась и поцеловала её в щёку:
— Если так, то я рада, что заболела.
На перекрёстке у магазина Катя обратила внимание, что очередь совсем маленькая, из нескольких человек — благодаря Ледовой дороге карточки стали отоваривать без задержки. Первым стоял старик с палкой, за ним девочка в огромных чёрных валенках. Голенища доставали ей выше коленок, поэтому девочка напоминала котёнка в сапогах. Тощего, измученного котёнка с пустой авоськой в руках. Заметив Катин взгляд, девочка покосилась на валенки, а потом несмело улыбнулась. Наверное, весна и ей подарила надежду, залетевшую в город вместе с первыми лучами солнца.
И хотя смерть ещё продолжала ходить по домам, но продовольственные нормы увеличивались, а эвакуация шла полным ходом.
Девушки в казарме сказали, что сегодня открылся кинотеатр «Молодёжный» и все билеты проданы. Маша пойдёт в кино со своим лейтенантом, а ей, Кате, не с кем. От этой мысли Катя нахмурилась, потому что думать о Сергее рядом с краснощёкой девушкой, которая обнималась с ним у кабины, было неприятно. Она отогнала от себя грусть.
Пусть ходит с кем хочет, только бы его не ранило и не убило, а в кино можно и одной сбегать. Сохранить пару карамелек, сесть на последний ряд и перенестись в то время, когда дома ждала мама, в школьном драмкружке блистала подружка Ольга и с неба не падали бомбы.
То, что Егор Андреевич на посту, Катя поняла по приоткрытой двери в бомбоубежище. Он давно перебазировал туда свой письменный стол и кучу пухлых папок с завязочками.
— Это чтобы зря штаны в конторе не просиживать, — объяснил Егор Андреевич в последнюю встречу.
— За время бомбёжки я успеваю уйму бумаг заполнить. Ты не представляешь, сколько нам горисполком документации навалил — за каждую малость пиши бумажку. Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек. До смешного доходит: люди уезжают в эвакуацию, а мы должны их имущество в реестр записать. А какое там имущество, если всё или на еду поменяно, или в буржуйках сожжено. Вон, Вера уехала — много у неё вещей осталось? Кот наплакал.
