— Господи, помоги! — Он сказал это вслух, когда напряжение достигло наивысшего предела. — Господи, помоги!
Обычно на задней передаче его машина капризничала, но тут катилась легко как по маслу. В зеркало заднего вида Сергей уже видел край берега. Ещё чуть-чуть…
И тут, вспоров тишину, по крылу мазнуло автоматной очередью. Фашистов было трое. В белых маскхалатах они вынырнули справа по курсу из-за обломка скалы, непрерывно стреляя в направлении полуторки огненными цепочками.
Затрудняя прицеливание, Сергей бросил машину вперёд, потом снова назад.
Выстрелить в ответ и сразить хотя бы одного врага он не мог, между рулём и выстрелом выбирая руль. Сейчас его оружием и крепостью стали машина, руки, ноги и холодный расчёт.
Стрельба не прекращалась. Теперь фашисты выстроились в ряд, широко расставив ноги, как хозяева на своей земле. Они стреляли почти в упор, но пули счастливым образом скользили по касательной, не задевая мотор или кабину. Одна очередь раскрошила боковое стекло, но прошла мимо, впившись в доски кузова.
Груз мало воспламеняющийся — ящики с тушёнкой. Повезло.
Управляя машиной, Сергей раскачивался из стороны в сторону, как маятник. В глазах мелькали столбы, провода, фигуры фашистов. Он видел, как ветер откинул капюшон с одного фрица, обнажая сверкнувшую в лунном свете каску, похожую на чёрный блестящий череп. И это тоже врезалось в память.
Когда задние колёса достигли кромки спасительного льда, он резко перебросил рычаг коробки передач и дал полный вперёд.
Фашисты дрогнули и кинулись врассыпную, а Сергея вдруг охватил какой-то отчаянный восторг от торжества своей силы и правоты.
«Давить вас надо, давить, как клопов», — подумал он, до упора вдавливая вниз педаль газа.
Первым подвернулся немец в каске.
Он побежал, петляя по дороге как вспугнутый заяц. Развевающийся маскхалат путался между ногами и мешал маневрировать. Когда он оглянулся, фары высветили рот, распахнутый чёрной дырой. Интересно, ему нравилось убивать русских?
Ряды колючей проволоки не давали фашисту спрыгнуть на обочину.
На бегу он вскинул оружие, но опоздал. Сергей услышал глухой удар о капот и конвульсивно сжал губы. Он не мог бы сознательно задавить человека, но фашисты назывались коротким и ёмким словом «нелюдь». Живые, они уже были мертвы.
Два оставшихся немца хлестали автоматными очередями, и сколько бы Сергей ни сворачивал, стреляли и стреляли. Пусть. Главное, чтоб не попали по колёсам.
