Серега видел все как будто сверху. И очень отчетливо. Распятый на земле был избит. На безволосой груди – сизая татуировка: две когтистые птичьи лапы. Какого он роду-племени – Серега во сне определить не мог. Ясно только, что не славянин и не из скандинавов.
Привязанного пытали. Без особых изысков – раскаленным железом. Пытуемого Серега видел очень ясно, а вот палачи выглядели смутными тенями. У них были отрывистые угрожающие голоса. Привязанный сначала не говорил ничего. Только вопил, когда жгли. Серега видел, как он извивается, как дергаются птичьи лапы на блестящей от пота груди.
Не только видел, но даже обонял вонь паленого мяса… Тот, кого мучили, внезапно разразился длинной торопливой речью. Серега не понял ни слова, но понял, что человек сломался. И точно. Мучить его сразу перестали. Тени-палачи расступились.
Вот этого Серега видел так же отчетливо, как и голого. Широкоплечий, смуглый, увешанный золотом. Черная борода главы палачей был заплетена в тонкую косицу. Но даже с этим сомнительным украшением он выглядел властно и устрашающе.
Пленник, трясясь и поскуливая, произнес короткую речь. Серега, не понимая смысла, тем не менее ощущал, что голый говорит о нем, Духареве. Серега протянул длинную-длинную руку, взял пленника за горло… Но восковые пальцы не сжимались, и пленник продолжал говорить.
Властному речь понравилась. Пленника освободили, мазали ожоги каким-то вонючим жиром. Пленник кричал…
Серега проснулся, сел. Дурной сон все еще стоял перед глазами, Духарев помотал головой, отгоняя кошмар, огляделся…
Светало.
Раненый перестал кричать, бормотал что-то жалобное. Рядом с ним сидел Устах.
Что-то мелькнуло в траве. Собачонка. Мышей ловит, бездельница! Вокруг лагеря паслись кони. Трава была влажной от выпавшей росы. Серега смочил ладони, провел по лицу. Затем подошел у Устаху, присел рядом на корточки:
– Как?
Вместо ответа его друг размотал повязку. Края раны почернели, от нее шел дурной запах.
Устах провел указательным пальцем по горлу.
– Дай ему день,– попросил Духарев.
– Может, выправится?
Синеусый варяг кивнул.
– Поднимай бойцов,– сказал Сергей.– Тронемся пораньше. Как-то мне… беспокойно.
«Рассказать ему сон? Ладно, еще успеется».
Выяснилось, что ночью парс смылся. Серега напустился на часовых: кто прохлопал?
Но за караульных вступился Машег, напомнил:
– Он же чародей. Глаза отвел. Пускай. На что он нам?
– Да,– поддержал хузарина Устах.– Сбег – и хорошо. Без него спокойней.
Серега так не считал.
