Или присоединить к своей челяди еще десяток рабов.
– Проверить надо,– сказал Гололоб.
– Проверим,– согласился Машег и пустил коня легким галопом.
Боевой конь у хузарина был знатный, поджарый, мускулистый, зад широкий, а голова – махонькая, аккуратная. В скачке этот конь с легкостью доставал Пепла.
Правда, у Пепла и всадник был килограммов на тридцать тяжелей.
Машег оказался прав. Действительно, возы.
И никакой охраны. Человек двадцать смердов, дюжина тяжело груженных телег. Соль.
На всадников чумаки[18] поглядели настороженно, но поздоровались.
Сергей с Машегом отъехали в сторону, предоставив говорить Гололобу. У высоченного Духарева был уж очень грозный вид. А Машег, наоборот, был с виду совсем не страшен. Хотя для понимающего человека хватило бы разок взглянуть на выгнутый наружу лук хузарина, чтобы усомниться в его безобидности.
Минут через пять Гололоб подъехал к своим, а чумацкие возы поскрипели дальше.
«Ничего не видели, ничего не слышали, ничего не знаем!» – передразнил солевозов Гололоб.
– Думаешь, врут? – предположил Духарев.
– Может, и врут. А может, и впрямь этой дорогой теперь никто, кроме них, не ездит. И баб с ними нету,– добавил он с огорчением.
Машег засмеялся.
– Поскачу к нашим,– сказал Гололоб.– Скажу: можно двигаться.
Он развернул коня, обогнал возы, перевалил через пригорок. Поднятая пыль повисла в неподвижном воздухе. Духарев и хузарин остались вдвоем.
– Что-то мне в этой ситуации не нравится…– пробормотал Сергей.
– Ты о чем, старшой?
– Не нравится мне что-то, а что – понять не могу.
– Они нас видели,– флегматично произнес Машег.
– Ну не убивать же их теперь?
– Можно и убить. Догнать?
Светлые, широко посаженные глаза его на загорелом лице – как прозрачные лужицы. Кивни Духарев – и через пару минут возчики будут мертвы.
– Мы не нурманы,– сказал Сергей.
Машег неотрывно глядел вслед возчикам. Если бы выбор предоставили ему, он бы не колебался.
Но Духарев так не мог. Хотя и понимал: оставить чумаков в живых – значит, рискнуть жизнями своих друзей.
И все равно он не мог убивать людей просто из осторожности. Даже в этом мире, где жизнь смерда стоила столько же, сколько хорошая лошадь. Или вообще нисколько. Один щелчок тетивы, один взмах меча… И все – по Правде, черт возьми!
– Поехали,– отрывисто бросил Духарев.– Чему быть, того не миновать!
Глава тринадцатая
Сон
Устах отобрал у чумаков телегу. Возможно, это была ошибка. Такая же, как то, что возчиков оставили в живых. Но телега была нужна для раненых.
