Волов, правда, отдали хозяевам. Вместо них запрягли пару лошадей. Потеряли больше часа, пока переделывали упряжь.
Вопреки ожиданиям, раненный в бок Вур чувствовал себя неплохо, а вот парню с продырявленным плечом становилось все хуже. Из-за него пришлось остановиться на ночлег до захода солнца и развести костер. Устах поил его целебным настоем и дал макового отвару, чтобы уменьшить боль.
А спасенный парс к вечеру совсем ожил. Бормотал что-то по-своему, а потом взял да сунул руки в огонь. И продержал в пламени почти десять ударов сердца.
Видевшие это Понятко и Шуйка так и ахнули. Понятко схватил ладонь парса. Множество подживших царапин, алое пятно татуировки посередине… И никаких следов ожога.
– А еще так сможешь?
Парс криво улыбнулся и снова сунул руку в костер.
– Как ты это делаешь? – жадно спросил Понятко.
– Ты не поймешь,– сказал парс.
– Глянь-ка,– сказал Сереге Устах.– Что там твой полонянин творит?
Они присели на корточки у огня.
– Ну-ка, еще! – потребовал Устах.
Парс в третий раз коснулся огня.
– Видел я, как на угольях пляшут,– заметил Устах.– Такого еще не видал. Что ж ты, чародей, печенегам так просто дался?
– Так вышло,– спокойно ответил парс.– Я не чародей.
– А кто?
– Ясновидец. Ведун по-вашему.
– Ведун, ведун, а степнякам попался! – засмеялся Шуйка.
– Язык придержи,– одернул Устах.
– Не слушай его,– сказал варяг, обращаясь к парсу.– Молодой, дурной."
"Серега пододвинул к себе чье-то седло. Не умел он долго – на корточках.
Парс через огонь глядел на него. Морда ободрана, одежка с чужого плеча, сущий бомж.
Но взгляд – как у рыси.
– Что уставился? – с нарочитой грубостью бросил Духарев.
Ведуны, колдуны… Что чуют они в нем такого, что одни сразу заискивать начинают, а другие посохом огреть норовят.
Парс вместо ответа еле заметно подмигнул подбитым глазом. Мол, мы-то с тобой знаем…
Духарев на людях выспрашивать его не стал. Еще наболтает лишнего. А командир должен об авторитете заботиться. И о деле.
– В карауле сегодня Чекан, Гололоб, Рахуг и Щербина,– распорядился он.
– Всё. Костер гасить и спать.
И ушел, не дожидаясь выполнения команды. Хороший командир и мысли не допускает, что его распоряжения пропустят мимо ушей.
К середине ночи раненному в плечо стало совсем худо. Он бредил, выкрикивал незнакомые имена, звал родовичей. От его криков Серега просыпался раз шесть. Вдобавок и снился ему какой-то кошмар. Голый человек, привязанный к четырем вбитым в землю кольям. Вокруг – черные тени в печенежьих шапках.
