Он не видел, как к немке подошел Йозеф Боэр, взял ее кисть и, склонив голову, галантно поцеловал женщине руку. Он потрепал по головам малолетних Рудольфа и Карла и сказал, что все будет хорошо, что он должен организовать охрану лагеря и все обыскать, а потом вернется. Задержавшись у дверей землянки, в которой жила Анна, он спросил:
– Скажите, фрау Анна, а в машине был портфель? Или, может быть, какой-то чемодан, саквояж с документами?
– Нет, Йозеф, там только мои вещи и вещи детей и мужа, – ответила она, а потом, помедлив, спросила: – Боже мой, при чем тут чемоданы и портфели! Йозеф, что с Николасом? Вы знаете? Мы потерялись во время бомбежки.
И несчастный раненый Отто завез нас в лес, спасаясь от русских самолетов. Это был сущий ад на дороге, но Отто нас спас. Но он умер от ран, и мы его похоронили.
– Я скоро вернусь, – натянуто улыбнулся Боэр и вышел из землянки.
Всех женщин с детьми немцы согнали на дальний край поляны. Теперь они методично обыскивали вообще все землянки, переворачивали все кучи дров, разбрасывали вязанки с хворостом, обследовали все печки.
Анна подошла к Марфе Ивановне и зашептала ей на ухо по-немецки, что нужно бежать, нужно спасать детей. Хоть кто-то спасется, а она будет приказывать, просить, умолять, чтобы гестаповцы не стреляли. Ведь эти дети не виноваты ни в чем. Она пыталась объяснить, что оберштурмфюрер Боэр страшный человек, он садист. Он прикажет всех убить, потому что они что-то ищут из документов ее мужа, но не могут найти.
Это секретная операция, никто не должен знать о поисках. Она не знает, что они ищут."
"Марфа Ивановна слушала, но не понимала немецкого языка, однако страх, испытываемый немкой, передавался и ей. Анна продолжала говорить со слезами на глазах, она хватала русских детей, прижимала к себе, целовала их в волосы, а потом снова тянула к себе своих мальчиков. А те, насупившись, смотрели на нехороших дядек, прижимая к груди самодельные лошадки и машинки. И тут Марфа испугалась. Проша и Митя не вернулись, и женщина молила Бога, чтобы мальчики увидели чужих в лагере и не стали приходить.
Лишь бы их не нашли. Ведь надеяться не на кого больше. Мужчин нет совсем! И Бориса привезли на телеге связанным. Что же будет… что же будет…
К ночи женщин заперли в землянках, набив туда с детьми их так, что негде было толком и лечь. Анне предоставили отдельную землянку, хотя она рассчитывала, что подчиненный ее мужа, немецкий офицер поселит ее в доме.
