— То есть, она занималась журналистикой профессионально?
Катя была удивлена, потому что у нее сложилось впечатление, что никаких высот в своей специальности Черных не достигла и перебивалась писанием статей только до тех пор, пока не устроилась в университет.
Люсов же рассеянно перевел взгляд с фотографии любимой Наташи на Астафьеву и был, казалось, не меньше удивлен:
— А вы не знали? Да, Наташа профессионал – настоящий профессионал в отличие от меня. У нее могла бы быть такая карьера…
— И что случилось? – допытывалась Катя.
Люсов снова уткнулся в альбом и любовался Черных:
— Я сам толком не знаю, понимаете, мы тогда еще не встречались… Я только слышал, что Наташа очень долго разрабатывала какую-то фирму, что-то связанное с экономикой – статья была заказной… Мы все этим занимались, — поспешил оправдать ее Люсов, — на то, что платили в редакции ноги можно было протянуть. Но статья так и не вышла, уж не знаю почему. Это была больная тема, мы никогда об этом не говорили. Заказчик статьи решил, что Наташу перекупили, обозлился на нее и пообещал, что на ее карьере в большой журналистике можно ставить крест.
И обещание свое сдержал – у Наташи было после этого много проблем: уволили из редакции, хотя потом приняли обратно, несколько раз обвиняли в клевете, даже уголовное дело пытались сфабриковать… Да, у нее могло бы быть большое будущее в журналистике, но – не сложилось.
— Вы не помните, кто был заказчиком той статьи?
— Что вы, я и не знал этого никогда.
Напоследок, Катерина спросила для проформы:
— Когда вы были в Старогорске, вас допрашивали на протокол?
— На протокол? Нет, я вообще не разговаривал ни с кем из полиции, — прочитав удивление на Катином лице, добавил: — они и не знали, что я там.
Я наблюдал издалека и пробыл на кладбище очень недолго.
— Понятно, — произнесла Астафьева, — а у вас есть мысли по поводу того, кто мог желать смерти Натальи?
О врагах Черных Люсов до этого не упомянул ни разу, хотя характер у той был не сахарный, и недоброжелателей наверняка накопилось достаточно.
Бывший муж и сейчас даже бровью не повел:
— Вы знаете… Екатерина Андреевна, да? Вы верите в судьбу? А я верю. Просто Наташин срок подошел. Это неважно, кто выстрелил в нее – она должна была умереть.
— Почему вы считаете, что должна была? — немало удивилась Астафьева.
— Потому что нам с ней нельзя быть поодиночке. А она этого не поняла.
Утром в воскресенье Катя проснулась в отличном расположении духа.
