Подмывало добавить пару слов про «батарейку», но сообщение станет неуклюжим, да и боязно класть такое в интернет даже в самом зашифрованном виде.
— Люди варились в собственном соку, пытались как-то осмыслить происходящее — и скатились в мистицизм, — сказал он. — Спасибо, не в каннибализм. Приплюсуйте наркотики, без них не обошлось...
— Понимаю, но есть же предел человеческой дикости... Хочется пойти к Бабе, взять его за шиворот — добрый католик, защитник веры, спаситель храма! — тряхнуть хорошенько и спросить: дедуля, ты не охренел?!
Корсварен резко остановился и уставился в стену.
— А что, так можно было? — бросил Леха, исправляя запятую на тире.
Сам не понял, зачем ляпнул.
Корсварен молчал. Так сурово, как молчал бы наверное крестоносец, отстраненный от похода в Святую Землю, потому что надо оставить на хозяйстве надежного человека, а ты в Ордене надежней всех, ну и сиди дома, считай по осени цыплят.
«Черт возьми, о чем я, да это же и есть крестоносец! Настоящий! И ему конечно нельзя сделать то, о чем он сейчас размечтался.
..»
— Не мею права, — прошипел доктор, не оборачиваясь. — И людей у меня... Недостаточно. Вы упомянули исполнителя — и кто это?
— Великая Мать. Она же Виктория Ройс, названная супруга Муделе Бабы, ранее техник боевой группы Крукса и, вероятно, последний оставшийся в живых «Ландскнехт».
Доктор издал неопределенный звук: то ли кашлянул, то ли подавился.
— Прекрасная и глубоко несчастная женщина, — уточнил Леха. — Кажется, я ей понравился, и меня это беспокоит.
— Еще бы!
— Давайте так, — устало произнес Леха, протягивая доктору обрывок полотенца.
— Вы отправите сообщение, а потом я вам расскажу все, что сумел выяснить. И чисто по-дружески, и для страховки. Не от имени Института, а от себя лично. Чтобы правда о событиях в Абудже не канула в Лету. Мог бы спросить — не боитесь? — но знаю, вы не боитесь.
Доктор взял донесение и быстро пробежал его глазами.
— Недурственно. Не понимай я, о чем тут речь... Нет, это самообман. Кроме цифры «семь» даже мне не за что зацепиться.
Хорошие у вас коды. Сейчас вернусь. И выпьем чаю, я же обещал...
Леха откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.
Он много на себя взял, пообещав раскрыть информацию, добытую в интересах работодателя и по его заданию. Строго говоря, скромный научный сотрудник Филимонов критически превысил свои полномочия. Как бы ни был Институту любопытен Орден, надо сначала получить санкцию на болтовню. Но Леха не кривил душой, сказав, что поступает так ради страховки.
