Да тот и не понял бы наверное, о чем речь.
— У нас просто с национальными символами перекос. Так исторически сложилось. Над этим еще работать и работать... Кстати, о работе. Думал, госпиталь битком набит, и койки в коридорах. А в приемном покое никого — и вообще тишина мертвая. Где больные-то?
— Мы остановили прием еще утром. И вывезли в город всех, кого можно. Сразу как узнали, что едут гости из АТР и тащат за собой боевую технику. По госпиталю объявлен красный уровень, если вы не заметили.
— Н-нет...
— Это хорошо, — сказал доктор.
— Значит, порядок.
Капелла оказалась контейнерного типа — тесноватая, но уютная белая коробочка. Леха хотел вести себя воспитанно, однако ноги держали плохо, и он, пробормотав извинения, сразу плюхнулся на скамейку. Корсварен сотворил молитву, с уместной быстротой, но без спешки, и повернулся к нему. Леха засек время.
Короткую версию доклада он отбарабанил за пять минут, уточнения и дополнения заняли еще десять. Почему-то доктора очень заинтересовало поведение Великой Матери; он так и сыпал вопросами — что сказала, как стояла, куда глядела.
Отдельно зацепился за ее вспышки ревности. Леха сначала заподозрил, что Корсварен психиатр, а потом решил: наверное с точки зрения начальника госпиталя Вик самый опасный человек в городе. У нее же Йоба. Хорошие девочки не стреляют в красный крест, но чего бы им не стать плохими временно, да ка-ак бахнуть сюда фугасным, чисто по-нигерийски, веселья ради.
Он планировал вывалить мальтийцу все кроме «батарейки», но под конец, глядя в честные глаза доктора, подумал: а какого, собственно, черта.
Если не упоминать «батарейку», в рассказе слишком явно слышны умолчания и нестыковки. Они раздражали его самого, — и до чего же учтиво мальтиец делал вид, будто не заметил их... Леха запнулся.
— Что не так? Вы в порядке? — встревожился доктор.
— Да просто обстановка... Так и ждешь реплики: слушаю тебя, сын мой!
— Слушаю тебя, сын мой! — доктор усмехнулся. — Но вы же не религиозны, верно?
— Хм... Мог бы сказать, что религия это устаревшая гуманитарная технология, которая уже давно не оправдывает себя.
Она готова к ревизии, более того, она ее заслужила. Проблема в том, что если отнять религию у технологов и отдать народу... — Леха красноречиво ткнул пальцем в стену. За стеной была Абуджа. Доктор понимающе кивнул. — Но мы тут вроде работаем, некогда теоретизировать. Слушайте... отец мой.
И выдал про «батарейку».
Доктор так и сел на лавку. Рухнул мешком, как до этого Леха.
