— В последнее время все чаще. ООН сильно изменилась, и ей нужны разные люди для разных задач.
— Ну да, согласен, у Дебанги могут быть самые невообразимые связи на континенте. Но еще и самые невероятные личные интересы. И я не представляю, где кончаются задачи Агентства и начинаются его собственные. Может, я перестраховщик. Но я не дам ему в руки ни единого козыря. А семеро наших в плену у Бабы — даже не козырь, а джокер. Мне не хватит интеллекта представить, как его разыграет комиссар. Я точно знаю одно: Институт в системе координат Дебанги котируется очень низко.
Комиссару незачем помогать Институту, а вот устроить многоходовую провокацию, смысла которой мы не поймем, зато окажемся в дерьме по уши — это ему раз плюнуть... В общем, не стоит вовлекать такого сложного человека в наши простые дела. У нас задача предельно ясная: освободить семерых пленников.
— Вы всегда так откровенны с малознакомыми людьми?
— С хорошими людьми, — поправил Леха.
Доктор вздохнул. Потом зевнул.
— Мы — гуманитарная миссия, — сказал он.
— Нет у меня полномочий вмешиваться в политику. Тем более, в геополитику. Как частное лицо я наверное сочувствую Институту Шрёдингера. Но как главный врач госпиталя...
— Я же вас не прошу устраивать спасательную операцию! — перебил Леха.
Поймал короткий острый взгляд Корсварена и чуть не хлопнул себя по лбу. Чего-чего, а небольшой спасательный рейд со скромным фейерверком доктор учинил бы с превеликим удовольствием. Это было написано у него на лице крупными четкими буквами.
— Надо только подать сигнал нашим.
А если у Дебанги хватит наглости спросить: чего это вы, доктор, мудрили, лазая среди ночи по каким-то невнятным сайтам — вы спокойно и честно ответите: посылал шифровку. И тут его наглость кончится.
Доктор поджал губы.
— Послушайте! — взмолился Леха. — Я же не соврал насчет мифологии йоруба! Пленных было двадцать восемь, осталось семеро! Каждое полнолуние одного из них приносят в жертву Йобе. Еще двое суток — и погибнет следующий! Если мы не отправим шифровку в Институт, это будет на нашей совести.
Теперь уже на нашей с вами, потому что вы — в курсе дела. Я хотел через Лоренцо — знаете Лоренцо? — так он удрал из города. Крысы бегут с корабля... Извините, ради бога извините, что втянул вас в это. Но у меня нет выбора.
— И как поступит Институт? — пробормотал доктор, глядя под ноги.
— Не знаю, — честно ответил Леха. — Но мы должны послать сигнал. Тогда у нас будет хотя бы моральное право умыть руки.
— А вы уверены...
