Фиксер опять стал грустен, но теперь вдобавок прятал глаза. Они уже были не мутные, просто тоскливые. Какие-то обреченные.
— За удачу.
— Как скажешь, — процедил Леха.
Еще полчаса назад ему было бы интересно, что кроется за этой еврейско-итальянской тоской, а сейчас — ни капельки. Фиксер высушил его напрочь, словно очень голодный эмоциональный вампир. И в конце концов... Уфф, ну и гадость!.. Буль-буль-буль... Господибожетымой... Проблемы фиксеров-лузеров не волнуют русских механизаторов.
Русские механизаторы сами кого хочешь поволновать могут.
Если им бывает грустно, они схватят балалайку — и шарах ее об стену! Все равно железная.
Милая Рамона, как же мне без тебя плохо!
Ой, мама...
Леха утерся правым рукавом, потом левым.
— Извини, — пробормотал он. — Как-то очень сильно вставило. Что ты сказал?
— Я не могу вытащить тебя из города, — повторил Лоренцо тихонько.
— Почему все хотят, чтобы я уехал? — буркнул Леха, понемногу успокаиваясь.
Всеобщий интерес выгнать ученого Филимонова из города удивлял.
Раньше — волновал. Теперь — удивлял. Чего пристали, в самом деле? Ученый Филимонов здесь по делу. Он изучает варзону, которой нет, но все-таки есть, просто не такая, или все-таки нет ее. Надо же, черт побери, разобраться!
— Все понимают, что пора уезжать. Потому что — началось. Я это говорил, а ты меня совсем не слушаешь. Тут становится жарко. Ты вызваешь доверие, люди тебе сочувствуют и не хотят, чтобы ты угодил в неприятности. Кстати, кто еще?..
— Дебанги.
— Ну видишь! Уж кто-кто, а комиссар точно знает, чем все кончится.
Может, тебе и правда уйти в побег? Как-нибудь примитивно, без фокусов, просто на минутку увернуться от охраны и взять такси. Или даже угнать тачку. Белый в Африке всегда заметный, но если часто менять машины, будет шанс оторваться. В Институте скажешь, испугался. Наличные есть? Могу проспонсировать.
— Зачем так сложно? Если я важная персона и всеобщий любимец, подойду к Дебанги: хотел от меня избавиться, дай транспорт.
— Ни в коем случае.
Тогда перехватят. Исчезать надо резко. Чтобы никто не знал, куда и как.
— Да ну тебя, — сказал Леха. — Что за шпионские игры. Шли бы вы все... И потом, я не доставлю Пасечнику такого удовольствия.
— А при чем тут рыжий?
— Он вроде бы положил глаз на Элис.
— А она — на тебя?
— Это Смит так считает.
Лоренцо прыснул. Вслед за ним рассмеялся Леха.
— Ну идиотизм же, — сказал он. — И ты еще туда же. Не будь идиотом, друг. А то я решу, что кругом заговор.
