Леха сгреб, почти оборвал с себя репортерскую сбрую, и упихал в сумку.
— Девица была очень непростая, нам с тобой до нее как до Луны, — бормотал Лоренцо, копаясь в планшете. — Мы — кто, мы — вербованные, а она из тех, кого готовят для специальных операций со школы. У нее было удостоверение ООН, какого-то уполномоченного по делам каких-то детей. Но я полагаю, она тут разнюхивала обстановку для АТР. И все местные так подумали. И как мы видим, АТР приперлось-таки, что подтверждает нашу правоту.
— Я заметил, в Абудже любят все мифологизировать и легендировать, — вяло буркнул Леха.
— Правда? Ну подумай, как это еще объяснить без волшебства и потусторонних сил. Во-первых, белая красотка лет двадцати, совершенная пусечка, туристочка с рюкзачком, добралась до Абуджи в одиночку. Явилась, как хозяйка, которой тут бояться нечего. А она и правда не боялась. У нее власть над мужиками гипнотическая, посмотрит на бандита — и тот ей друг до гроба... Да куда я засунул картинки, порка мадонна!.. Во-вторых, она слишком много знала про варзону и слишком близко к ней ходила.
А если верить нашим болтунам, и в саму зону. Ну, это байки и отмазки, конечно, она просто так ловко стряхивала «хвосты» в горелых кварталах...
— И ее конечно спросили, зачем ей зона.
— А она и не скрывала. Выясняла, не стреляют ли роботы по деточкам. Понял, да? Тут все сомнения в ее миссии отпали. Ведь за стрельбу в детей ООН может легитимно отбомбиться по центру, именем мирового сообщества. Раскатать варзону в лепешку, а попутно ухайдакать и пригород, случайно зажечь его хотя бы.
Аллес капут, бери Абуджу и реновируй в свое удовольствие! Типичная фишка АТР, когда ему надо решить проблему одним махом. Агентство не стесняется, если деньги на реновацию территории уже потекли в карман, и вдруг что-то мешает работать... Муделе так психанул, что дал команду всех детей запереть по домам, пока ведьма не уберется из города. Она ведь и на него поглядела, хе-хе...
— Ты к чему все это? — спросил Леха, стараясь не думать, не воображать, не фантазировать.
И лучше бы Лоренцо вообще заткнулся.
И встать бы сейчас да уйти.
— Понимаешь, она такая... ну такая... Добрая ведьма-то. Бери да женись. Она в моих услугах не нуждалась, сам за ней бегал, если честно. Ну и говорю однажды: слушай, милая Мона, ты такая замечательная, и я такой замечательный, давай займемся любовью! А она глядит строго и отвечает: «Я многое себе позволяла раньше, но больше не по этому делу.
