Мой соперник повернулся несколько раз вокруг своей оси, требуя поддержки зрителей, и получил ее. Как по мне, зря он это сделал. Не люблю я нарциссов. Собирался уделать Спартака по-быстрому, но, полюбовавшись павлином, решил общипать ему хвост, чтобы в следующий раз встречали улюлюканьем.
В атаку «фракиец» кинулся без раскачки, прикрывшись своим сильно выгнутым щитом. Именно это я и ждал, поэтому пуганул саблей, якобы собираясь вогнать острие в глаза, преодолев решетчатое забрало. Даже если знаешь, что не пробьет, все равно реагируешь.
Глаза мы бережем лучше, чем все остальные органы. Сабля намного длиннее сики, заставляет держать дистанцию. Я тут же ушел с линии атаки, оказавшись сбоку и малость сзади, благодаря чему шлепнул соперника елманью плашмя по заднице, развеселив своих поклонников, которые, как догадываюсь, приходили смотреть именно такие фортели. Спартак с запозданием отмахнулся своим оружием. Наверное, рассчитывал перерубить «дамасский» клинок, находящийся на весу, или, что скорее, среагировал инстинктивно.
"
"Там мы и сражались. Я вытанцовывал, имитируя атаки, заставляя закрываться, заходил за правую или левую руку и наносил плашмя болезненный удар по самолюбию. «Фракиец» сперва рычал от злости и обиды, а потом затих. Я подумал, что замышляет что-то, и решил, что пора заканчивать. Поймав соперника на очередном промахе, не ударил плашмя саблей, а уколол кинжалом в грудь немного ниже ключицы у плечевого сустава. Делал это многократно, давая противнику возможность прекратить бой.
Вот тут и началось самое интересное. Кинжал запросто пробил дерюгу и заскользил, скрипя, по металлу, не причинив вреда. По условиям поединка на «фракийце» не должно быть доспехов. Эта подлость ошарашила меня настолько, что чуть не поплатился. Успел отскочить в самый последний момент, заметив короткий замах руки с сикой. Ее острие, похожее на птичий клюв, порезало кожу и неглубоко мышцы на моей груди по косой вниз, справа налево. То есть мне, вопреки негласному правилу, собирались снести голову.
Боль была острой и короткой. Из раны потекла кровь.
Зрители на трибунах заревели от восторга. Мне показалось, что орали почти все. Немного обидно, ведь предполагал, что и у меня есть почитатели. Видимо, на подобные зрелища ходят те, кто понтовитых любит больше. Судья тут же метнулся к нам, надеясь, наверное, что я сдамся.
— Продолжаем! — громко, чтобы услышали и поутихшие зрители, крикнул я.
