Нырнув очередной раз, Крапива даже чуть раздвинула багром сцепленные стволы, однако багор соскользнул, и топляки вновь сомкнулись, защемили вплывшую между ними Крапивину рубаху. Нож остался в ножнах на палубе; девушка рванула толстую неподдающуюся вотолину и поняла – настал ей конец. Харальд почуял неладное, нырнул следом, нашарил в сплошной торфяной мути, откроил защемлённый клок острым лезвием топора. Крапива всплыла, заливаясь хлынувшими помимо воли слезами. Отдышалась, нырнула опять…"
"Куделька всё закрывала глаза, пыталась сосредоточиться.
Ничего не получалось. Мешала лютая боль, со вчерашнего вечера не покидавшая висков. Наставница когда-то ей объясняла, за что насылается подобная мука. За насилие над волей другого; даже за то, что лечила кого-то, доброго согласия не испросив. А уж за то, что попортила остервеневших Замятничей, чего похуже можно было дождаться. Спасла вот Милаву, теперь приходилось платить: не могла помочь ни Сувору еле живому, ни пятерым мужчинам на каменной гриве. И было это бессилие ещё во сто крат хуже боли, ломавшей виски.
Стрел у защитников берега было много, но они когда-нибудь кончатся, а стена щитов, выстроенная опытным Замятней, приближалась. И полезут в рукопашную боярские гридни, может, пораненные, но от этого ещё более злые. Впятером их удержать?.. Притом что из пятерых настоящим бесскверным воином был только варяг. Искра тоже кое-что мог, но его любой из боярских людей шутя сдунет с дороги. Ижор и двое разбойников, слов нет, ловки и крепки… Ну да видели мы, чего такие ловкие и крепкие стоят против дружинных…
– Эй, боярин!.
. – заорал вдруг Страхиня. – Без выкупа не пропустим!..
Его услышали сквозь ругань и гудение тетив. Искра со своими от изумления опустили луки, а Замятня ответил из-за щита:
– Поздно ты, одноглазый, о выкупе заговорил.
– Прямо так уж и поздно? – весело ответил Страхиня. И бесстрашно вылез на опрокинутый плот. С той стороны в него тотчас пустили стрелу. Варяг отмахнулся не глядя, как от надоедливой мухи, и стрела улетела в болото.
Он повторил: – Прямо так уж и поздно?..
Замятня тоже распрямил спину, выглянул из-за щита. Болдырь, чернея от ненависти, кинул было к жилке стрелу, но Искра схватил его за руку.
– А что мне с тобой договариваться? – спросил новогородский боярин. – Я тебя и всех вас, сколь там есть, ракам скоро отдам!
– Так ведь я не много прошу, – пожал плечами Страхиня. – Всего-то твой меч мне и приглянулся. Отдай – пропущу, куда пожелаешь.
