Я последнего глаза не пожалею взглянуть, как они лодью управятся выводить…
Харальд оглянулся на заваленный мертвецами корабль, на трёх женщин, оставшихся у него под началом… И закусил губы до крови.
Один Болдырь ни с кем не спорил. Стоял на корме и целовал свою Милаву, целовал без конца, зная, что другого раза не будет.
– Лютомир ко мне… приходил… – поведал Сувор дочери. Он говорил медленно, делая промежутки между словами, чтобы перевести дух. – Сказывал… убили его… И Твердята приходил, боярин Пенёк… Был бы жив, сватов заслал бы ко мне…
Силы кончились, Сувор сказанного не довершил.
Только улыбнулся.
Крапива поднялась с колен, протянула Искре кольчугу:
– Надень… Ну как убережёт тебя… суженый…
Страхиня молча спустился на плотик. Он на Кудельку не оглянулся. И ничего ей не сказал. Крапива посмотрела ему в спину и тут только подумала, что ведь варяг-то нашёл её батюшку, чего она так боялась. Нашёл. Но не стал спрашивать, сколько на небе звёзд…
Разбойники готовили свои плоты основательно: собрали плавучий лес со всего берега и часть связали, скрепили, часть не успели.
Труды их не пропали впустую. Пятерым защитникам гривы как раз хватило и времени, и плавника, чтобы устроить завал. Замятничи к нему подошли с немалой опаской, и было чего опасаться. Из-за поднятых на дыбы плотов их приветили стрелами.
Луки были у всех, стрелы с корабля позаимствовали тоже в достатке, целыми тулами, сколько возмогли унести. Одна беда, уязвить матёрого гридня, вздевшего броню и шлем и поднявшего на руку щит, не так-то легко.
Воин не боится посвиста стрел, он умеет подставить им щит, да притом повернуть его так, чтобы наконечник более скользил, чем порол. Только одного Замятнича, споткнувшегося на тропе и при этом раскрывшегося, сбил меткий ижор. А вот четверым разбойникам, что надумали переметнуться к блудному боярину, повезло меньше. Им тоже некуда было деться с узкой тропы, и двое, не успевшие спрятаться за чужими щитами, погибли самыми первыми, дёргаясь и жутко крича под ударами стрел.
Гридни через них переступили и понемногу двинулись дальше. Перебежчиков было не жалко. Они своё дело сделали – провели через болото. А в предстоявшей рукопашной от них всяко толку было бы немного…
Харальд и Крапива остервенело мозжили топорами тугие свилеватые корни, все как один зло закрученные противосолонь, и по очереди ныряли под дно корабля, что-то там делали. Тяжёлая лодья уже колебалась в воде, но высвободить её не удавалось.
