– Странная здесь у вас ватага гуляет! Если бы ещё князь оскудел, так и того нет; крепко Рюрик сидит, княжит сильно… А что, скажи, не отбегал от него никакой боярин с дружиной? Такой притом, чтобы сильно Сувора не жаловал?
– Нет! – Крапива сделала над собой усилие, утёрлась. – Не припомню такого! И ни с кем раздора-то не было, опричь Твердислава… Любили у нас батюшку моего!
– Видел я зимой молодцев, что за Сокольими Мхами живут… – пробормотал Страхиня. – Этим только купцов резать, да и то, если кто сдуру вовсе без охраны идёт.
Не справиться бы им с Суворовичами…
– Другой ватаги здесь нет, – повторила Крапива. – Ижора только неподалёку живёт, да чудь ещё… Но у тех с Рюриком мир…
Сказав так, она сразу подумала о дурном роде Тины, напавшем на купеческий поезд. Да… Братья Тины, возмечтавшие чего-то достичь против Суворовых удальцов… Впору хоть улыбнуться.
– У волока нам делать больше нечего, – приговорил варяг. – К Сокольим Мхам идти надо. Найдём что-нибудь или поймаем кого, правду повыспросим… Ты рыбу ешь, девка, чтобы сила была.
Дорога завтра неблизкая…
Крапива вдруг представила себе батюшкино тело, так же брошенное неприбранным, как те, на поляне. И падает на него реденький ночной снежок, и не тает, и лесной зверь подходит, обнюхивает несыто… Девушка замотала головой, отгоняя невыносимое, и с прорвавшимся отчаянием спросила Страхиню:
– Ты-то кто таков сам? На что тебе мой батюшка нужен? Зачем ищешь его?..
Могла бы ещё дерево вопросить, под которым обосновались, чего для оно здесь возросло.
Страхиня как и не услышал.
– Рядом ложись, – сказал он, разворачивая большой меховой мятель. – Теплей будет.
У Крапивы опять навернулись на глаза жгучие слёзы. Почему он увёл её в лес, не дал сразиться с бывшими побратимами и погибнуть в бою?.. Легко спешила бы ныне, по частым звёздам ступая, в светлый ирий, держалась бы за тёплую шерсть помощника-Пса и уже забывала обо всех земных горестях, а на том берегу батюшка радостно встречал бы… и матушка с ним…
Так, жалея себя, Крапива уснула: умаявшееся молодое тело требовало отдыха.
Страхиня не попытался обнять её. Просто лёг подле, делясь теплом, и тоже уснул. Но не провалился, как она, в бездонную черноту. Варяг спал вполглаза. Который год уже он не ведал настоящего сна…
Утром они пожевали ещё рыбы и отправились дальше. Теперь Страхиня не гнал Крапиву перед собой – сам шёл впереди, отыскивая тропу среди разлившихся топей. Он не боялся, что девушка вздумает убежать.
