Он иногда начинал уже чувствовать, что немолод годами. Вдобавок он был всех тяжелее, и непрочный ледок под ним время от времени угрожающе потрескивал, выпуская на поверхность чёрную воду. Тонуть в болоте Эгилю совсем не хотелось, такой смерти он почему-то страшился больше всего. Всю свою жизнь он был викингом и плавал по морю, а значит, мог свалиться раненым за борт и утонуть. Или сам броситься в волны, чтобы не даться на глумление жестоким врагам… Но то была чистая и славная морская вода, солёная, словно кровь в человеческих жилах, и там, внизу, ждали гостеприимные палаты Эгира, хозяина глубины: таково посмертие угодивших в сеть к Эгировой супруге, божественной Ран.
А здесь?.. Чёрная трясина, которая медленно и как бы неохотно расступится под его телом и так же медленно и неотвратимо начнёт всасывать, увлекать вниз, вниз… Нет уж! Хоть и трудновато было старому воину поспевать за легконогими молодцами, он не отставал и не останавливался.
Ибо, стоило замедлить шаг, как пугающее потрескивание под лыжами делалось громче, и тёмная жижа начинала жадно пропитывать снег. Один раз, в самом начале перехода через болото, Эгиль исхитрился прямо на ходу скатать в руках плотный снежок и метнуть его в сторону, туда, где течения позёмки обнажили гладкий щит льда. Упавший снежок без усилия проломил хрупкую корку и канул. Эгиль сразу вспотел и сказал Харальду, бежавшему след в след за ижором:
– Позволь, Рагнарссон, я пойду впереди!
Харальд не позволил, а сходить с лыжни Эгиль попросту не решился.
Самому сгинуть – полдела, но этак можно и мальчика, случись что, с собой вместе увлечь…
Каким знанием или чутьём находил верную дорожку ижор – о том Эгилю не хотелось даже гадать.
Тойветту, сын Серебряной Лисы, всё выполнил, как обещал. Уже к полудню провёл своих спутников невредимыми через страшные Сокольи Мхи, которые название-то своё получили не иначе оттого, что одни соколы крылатые через них и летали; правда, о том, что стоял полдень, тоже оставалось только догадываться, ибо ни солнца, ни теней по-прежнему не было, лишь густая белёсая мгла, от которой нещадно уставали глаза.
Однако и это не помешало ижору, знавшему «неодолимое» болото до последней травинки, не просто вывести охотников на твёрдую сушу, но ещё и выбраться к островному становищу с самой безопасной, подветренной стороны.
