Я хотела захватить ее с собой, когда поеду в Лондон, чтобы… чтобы оценить. Ведь окажись она и вправду такой большой ценностью, какой бы это был сюрприз для Роджера!
Я принял объяснения миссис Экройд в молчании и даже не спросил, зачем ей понадобилось действовать столь тайно.
– А почему вы оставили крышку открытой, – спросил я, – по рассеянности?
– Мне помешали, – ответила миссис Экройд. – Я услышала шаги на террасе и едва успела подняться наверх, как Паркер пошел отворять вам дверь.
– Вероятно, вы услышали шаги мисс Рассел, – задумчиво сказал я.
Миссис Экройд сообщила мне один крайне интересный факт. Каковы были на самом деле ее намерения в отношении серебряных редкостей Экройда, это меня интересовало мало. Заинтересовал меня другой факт – то, что мисс Рассел действительно должна была войти в гостиную с террасы. Следовательно, когда мне показалось, что она запыхалась, я был прав. Где же она была? Я вспомнил беседку и обрывок накрахмаленного батиста.
– Интересно, крахмалит ли мисс Рассел свои носовые платки? – воскликнул я машинально.
Удивленный взгляд миссис Экройд привел меня в себя, и я встал.
– Вам удастся объяснить все это Пуаро, как вы думаете? – с тревогой спросила миссис Экройд.
– О, конечно! Без всяких сомнений.
Я наконец ушел, предварительно выслушав от миссис Экройд дополнительные оправдания ее поступков.
Пальто мне подавала старшая горничная, и, внимательно вглядевшись в ее лицо, я заметил, что глаза у нее заплаканы.
– Почему, – спросил я, – вы сказали, что в пятницу мистер Экройд вызвал вас к себе в кабинет? Я узнал, что вы сами просили у него разрешения поговорить с ним.
Она опустила глаза. Потом ответила неуверенно:
– Я все равно собиралась уйти.
Больше я ничего не сказал, но, открывая мне дверь, она неожиданно спросила тихо:
– Простите, сэр, что–нибудь известно о капитане Пейтене?
Я покачал головой и вопросительно посмотрел на нее.
– Ему надо возвратиться, – сказала она. – Обязательно надо возвратиться.
– Она подняла на меня умоляющий взгляд. – Никто не знает, где он? – спросила она.
– А вы? – резко спросил я.
– Нет. – Она покачала головой. – Я ничего о нем не знаю. Только… всякий, кто ему друг, сказал бы ему, что он должен вернуться.
Я помедлил, ожидая, что она добавит еще что–нибудь. Следующий вопрос был для меня полной неожиданностью:
– Как считается, когда произошло убийство? Около десяти?
– Да, полагают так. От без четверти десять до десяти.
