– Вы хоть успели перекусить?"
"Я ответила «нет, нет», слегка покачав головой. Он провел рукой по моим волосам. Ростом он был намного выше меня, нос у него был какой–то странной формы, словно перебитый, как у боксера, глаза темные и внимательные, и я сразу почувствовала, что в нем есть все то, чего мне так не хватает: сила, спокойствие, душевное равновесие, и что он – об этом можно было догадаться уже по тому, как он гладил меня по щеке, по улыбке, которая вновь появилась на его лице, – хороший человек, хотя это глупое определение, но я не знаю, как сказать иначе, одним словом, что он – человек.
В невообразимой красной клетчатой кепке.
Опустив руку мне на плечо, он сказал Маленькому Полю, что, значит, все решено, до встречи, но, если до какого–то там моста мы его не нагоним, пусть он ждет нас. Жан обнял меня за плечи, словно мы с ним старые друзья, и, перейдя улицу, мы вошли в кафе, где кончали обедать шоферы.
Большинство из них знало Жана, и, проходя между столиками, он на ходу пожимал руки, иногда останавливался, что–то отвечал то одному, то другому на вопросы о фрахте, об оплате груза, об увеличении налогов, о всех этих непонятных для меня вещах.
Он все еще обнимал меня за плечи, и по взглядам его собеседников – а я кивала головой, делая вид, что великолепно разбираюсь в их делах, – я видела, что они считают меня его подружкой. И кажется, мне это даже нравилось. Я сторонница рабства: моя мечта–стать чьей–нибудь собственностью.
Мы сели друг против друга за столик у окна, которое выходило на улицу.
Из–за грузовика Жана виднелся хвост моего «тендерберда», и я могла следить, не подойдет ли кто к багажнику. А впрочем, мне было наплевать на это. Мне было хорошо. До чего же я хотела, чтобы мне было хорошо, чтобы мне на все было наплевать и чтобы все оказалось дурным сном. Я сказала Рекламной Улыбке, что мне нравится его кепка, она напоминает шапочки французских лыжниц, я видела по телевизору у них нечто похожее. Он рассмеялся, снял кепку и надел ее на мою голову.
Я посмотрела на свое отражение в стекле, идет ли она мне. Она была немного сдвинута на затылок, но я не поправила ее – так по крайней мере я хоть показалась себе забавной.
Вокруг нас все, кажется, ели одно и то же блюдо – мясной рулет, куски которого Рекламная Улыбка назвал «безголовыми жаворонками». Он спросил, люблю ли я мясной рулет, повернулся к стойке, за которой стояла толстая женщина в черном платье, и, подняв палец, показал, что заказывает одну порцию.
