В трубке долго звучали гудки, потом слабый старческий голос продребезжал:
– Слушаю.
Наверное, не туда попала.
– Можно Нину?
– А кто ее спрашивает?
– Знакомая.
– Какая?
– Евлампия.
– Не слышала про такую, – бдительно заметила бабуся.
Мое терпение лопнуло, и я сердито заявила:
– Майор Романова из уголовного розыска, немедленно позовите Никитину.
– Так она в больнице, – сообщила старушка.
– Как? – изумилась я.
– А вы что хотели, – моментально окрысилась собеседница, – прийти домой и такое увидать! Сразу сердце и схватило…
– Что увидать?
– Как что? Квартиру свою разграбленную, все нажитое тяжелым трудом унесли, проклятые…
Бабушка стала изрыгать проклятия сначала по адресу криминальных структур, потом перекинулась на правоохранительные органы.
Досталось всем: оперативникам из местного отделения милиции – «Натоптали грязными ботинками, все серой пылью засыпали и ушли»; участковому – «Только с бабками у магазина за пучок укропа ругается»; уголовному розыску – «Носятся на машинах с моргалками, честных людей пугают»; генеральному прокурору – «Кувыркается с бабами в койке, а москвичей грабят», и министру МВД – «Самый главный вор и негодяй».
Пропустив весь этот словесный понос, я велела:
– Номер больницы?
– На Волоколамском шоссе, путей сообщения, железнодорожная, – пояснила бабка и швырнула трубку.
Я молча держала в руках пищащий кусок пластмассы. Вот оно как, добрались и до Нины.
ГЛАВА 21
На улице потеплело. Погода наконец вспомнила, что на календаре ноябрь, а не февраль.
Из густых туч повалил мелкий дождь, снег растаял, превратившись в жидкую кашу из песка, соли и земли. Не успела я выйти из метро, как какая-то иномарка, проносясь мимо, моментально окатила прохожих грязью с головы до ног. Светло-бежевое пальто покрылось темно-коричневыми пятнами. Выругавшись сквозь зубы, я попыталась вытереть грязь носовым платком, но стало только хуже. Потеки размазывались, превращая еще с утра элегантный демисезонный наряд в подобие половой тряпки.
Решив не обращать внимания на временные трудности, я влетела в троллейбус, пристроилась у окна и принялась бездумно глазеть на мелькавшие дома.
Больница стояла в большом парке. Наверное, летом тут просто райское местечко, настоящий санаторий. Но зимой, когда деревья ощетинили голые ветви, а дорожки покрылись серо-черным месивом, пейзаж выглядел не слишком привлекательно.
Нина оказалась в отделении неврологии.
