– Сколько раз повторять: никаких бумаг не видела!
– Но он же давал вам поручения, причем единственной из своих женщин!
– Всякую ерунду, – фыркнула Нина, – пару раз корзинки цветов отвезла, брала на неделю кошку и покупала в ГУМе спальный мешок. Не спорю, мне неплохо заплатили за услуги, но это было все.
Ее красивые глаза метали молнии, щеки порозовели, а руки еще сильней затеребили бахрому пледа.
– Это не простые бумаги, – тихо сказала я.
– Мне-то что до них! – фыркнула Нина.
Я решила пойти ва-банк:
– Сейчас поделюсь кое-какой информацией, а выводы делайте сами, – прощебетала я.
– Яну Михайлову обокрали, но ей не повезло так, как вам. Учительница вернулась раньше времени, и бандиты избили ее до полусмерти. Но она хоть осталась жива. А вот кассирша из супермаркета, Волкова Маргарита, скончалась, грабители, не задумываясь, убили женщину. Впрочем, другой даме сердца любвеобильного Константина, Лене Литвиновой, тоже сопутствовала удача. Документы у нее решили искать днем, твердо зная, что костюмерша на работе.
Вошли, как и к вам, запросто, отмычкой открыв дверь. На беду, к Литвиновой приехала двоюродная сестра Женя. Девушка мирно спала на диване, когда ее ударили ножом в спину.
Нина вздрогнула, я продолжала:
– Весь этот ужас творится из-за нескольких листочков синего цвета и пары фотографий. Не боитесь оказаться в лапах у мерзавцев? Документов они не нашли…
– Откуда знаете? – помертвевшими губами забормотала парикмахерша.
– Ну, ясно как божий день. Вас когда ограбили?
– Вчера!
– Видите, если б листочки оказались у них в руках, никакого нападения на вашу квартиру делать не надо.
Так что они ищут и не стесняются в средствах. Могут вас похитить, пытать…
– Да не брала я ничего! – закричала Нина со слезами на глазах.
– Что у нас тут за шум, – раздался густой бас, и в палату вошел молодой, худощавый, симпатичный врач, – ты, Нинок, вопишь словно резаная.
Я невольно подняла брови вверх. Странный разговор с больной, на «ты» и не особо уважительно…
Никитина правильно расценила мою гримасу и быстренько сказала:
– Знакомьтесь, Иван Павлович, заведующий и, по совместительству, мой брат.
Все сразу стало на свои места. Понятно, почему дама лежит в элитарной отдельной палате.
– Не надо нервировать больную, даже если она моя сестра, – нахмурился доктор.
– Не буду, – согласилась я, – только пусть она расскажет вам, в какой оказалась ситуации, и, если надумает, что сообщить, пусть звонит, я ей дала свой домашний телефон.
