Но никакой аллергии нет, противная болячка покинула меня без следа, это ли не чудеса!
– И в следующий раз не мешайте, – закончила тираду Виктория и прибавила: – Пойду полежу на диване, маска должна подействовать, надеюсь, никто не ворвется в мою спальню!
Резко повернувшись, фурия вылетела из кухни, и тут же из прихожей раздался веселый голос Сережки:
– А у нас опять умопомрачительный ужин!
Рыбу проглотили в мгновение ока, отложив крохотный кусок для гостьи, и вылизали сковородку. Появление «Шалаша» вызвало буйный восторг.
– Замечательно, – бормотала Юля, откусывая гигантские куски, – восторг, боюсь только, придется новые джинсы покупать…
– Оригинальный дизайн, – вторил Сережка, окидывая взглядом домик из печенья, – только я бы вот здесь поставил пенек из бисквита, а на него посадил шоколадного Владимира Ильича с рукописью. Что он там, в Разливе, писал? «Государство и революция»? Или «Два шага вперед – три назад»? Надо же, ведь сдавал историю КПСС в школе, а ничего не помню.
– У тебя была не история КПСС, – поправила я, – а обществоведение.
– Один шут, – вмешалась Юля, – а идея с Владимиром Ильичем отличная, но я бы еще водрузила рядом Надежду Константиновну.
– Это кто такие? – спросил Кирка. – И почему их надо возле шалаша пристраивать?
Мы перестали есть и уставились на мальчишку.
– Кирка, – спросила я, – у тебя история в школе есть?
– Конечно, – хихикнул мальчик.
– Что проходите?
– Иван Грозный, политик-реформатор, – не задумываясь, выпалил школьник.
– Надо же, – восхитился Сережка, – я только помню, как он своего сыночка порешил.
– Они просто не добрались до семнадцатого года, – поспешила я оправдать Кирюшку.
– Ты не знаешь, кто такие Ленин и Крупская? – поинтересовался старший брат.
– А, – протянул Кирка, – слышал, он вроде Гитлера, революцию сделал, а она не знаю кто.
– Жена его, – вздохнула Юля, – верная спутница и товарищ по партии.
– Ну до чего времена изменились, – восхитился Сережка, – я в его годы был октябренок – внучонок Ленина.
– Ты был в этом возрасте уже пионер – всем ребятам пример, – хихикнула Юля.
– Мы родственники Ленина? – изумился Кирюша. – Но почему вы никогда об этом не упоминали?
– Кто сказал такую глупость? – оторопел Сережа.
– Ты, – выпалил Кирка, – только что.
– Я?
– Ну да, кто же еще. Сам произнес: октябренок – внучонок Ленина.
Сережа и Юля рассмеялись.
– Ты не понял, мы все, от семи до девяти лет, считались внуками Ленина.
