Мой папа был большой оригинал, и, когда я появилась на свет, недолго думая нарек дочь именем своей покойной матери. Все бы ничего, носи бабушка простое имя, типа Мария, Татьяна, Елена… Так нет, крестили… Ефросиньей. Естественно, в школе и консерватории меня всегда звали Фрося, и никак иначе. Самый тяжелый момент наступает, когда следует представиться незнакомым людям.
– Ефросинья, – бормочу я.
– Ну да, – следует ответ, – отличное, редкое имя. Фрося, значит. Фамилия случайно не Бурлакова?
Просто плакать хочется, до чего одинаково все реагируют.
Кстати, фамилия у меня чисто царская – Романова.
Сережа, Юля, Катя и Кирилл выжидающе примолкли. Даже собаки разинули пасти. Еще раз подивившись уродливости мопсов, я открыла было рот… Ну нет, ни за что не скажу настоящее имечко. Ефросинью я ненавижу так же, как мужа и арфу, лучше сообщу первое, что придет в голову. Язык моментально ляпнул:
– Евлампия.
– Ну надо же, – восхитился Сережа, – какое редкое имя! А как сокращенно?
– Лампа, наверное, – хихикнул Кирюшка, за что моментально огреб от матери подзатыльник.
Я безнадежно запихнула в рот ложку отвратительного салата из крабовых палочек. Господи, ну почему мне так не везет?
На ночь меня положили в гостиной на диване. Ложе оказалось страшно неудобным, узким и жестким, подушка комковатой, а одеяло «кусалось», просовывая сквозь слишком тонкий пододеяльник жесткие ворсинки. Провертевшись с боку на бок, я наконец задремала, но не тут-то было.
Дверь комнаты, протяжно заскрипев, приоткрылась.
Я посмотрела в ту сторону. Никого, наверное, сквозняк. Сон начал медленно заползать под веки, и вдруг что-то тяжелое, горячее, с угрожающим звуком плюхнулось прямо на грудь.
– А-а-а! – заорала я.
Послышался топот босых ног, потом вспыхнул свет.
– Ну? – спросил Сережа, щурясь. – Ты всегда орешь во сне или только в гостях?
– Кто-то напал на меня, – пролепетала я, пытаясь сесть."
"– Боже, – вздохнул парень, – в нашем доме невозможно отдохнуть! Это всего лишь Муля.
Ты лежишь в гостиной, а она привыкла тут ночевать, на диване, вот и пришла на свое место, подумаешь, ерунда какая, подвинься чуток.
– Кто такая Муля?
– Английский мопс, – напомнил парень. – Есть еще Ада, но та с хомяками дрыхнет. Да не бойся, Мулька не кусается, храпит только немножко, спокойной ночи.
Свет погас, я осталась в гостиной. Мопс, абсолютно не стесняясь, развалился на мне. Маленькая с виду собачка оказалась на редкость тяжелой и горячей.
