Ну почему он не может позвонить сам еще раз? Хотя бы еще один-единственный раз? Ну почему он такой упрямый, а она такая стерва?!
Прошумел сырыми ветрами март. Прозвенел капелью апрель. А в начале мая в один из бесчисленных московских дворов въехал, раскатисто урча, зеленый мотоцикл.
Очередной день. Уставала в последнее время сильно — у них в редакции какой-то чуть ли не мор, Кольчевский в шутку говорил, что пора попа приглашать: освящать помещение. Трое сотрудников практически одновременно экстренно ушли на больничный — перелом, язва и пневмония.
Работать приходилось за двоих. Впрочем, Любе это было на руку. Меньше думать. И уже дышалось почти без напряжения. Подумаешь, гордый какой и упрямый. На нем свет клином не сошелся. Не думать о нем, нет, не думать. Мороженого купить, что ли? И посидеть на лавочке у подъезда, есть мороженое и щуриться на теплое майское солнце."
"Люба не сразу поняла, что человек, шагнувший ей наперерез — Ник. Потертые светло-синие джинсы, мягкие замшевые зеленые кроссовки, кожаная черная куртка и шлем — тоже зеленый.
И лишь когда он снял его, под шлемом обнаружилось знакомое лицо. Голубые внимательные глаза, отросшие влажные волосы торчком. Выглядит нереально круто — иначе не скажешь.
— Здравствуй, Люба.
— Привет.
И больше нечего сказать как будто. Молчат, глядя друг на друга. И все же он решается. Заговорить. Хотя больше всего хочется плюнуть на все и просто поцеловать. Нельзя, неправильно, но хочется смертельно.
— Люб, я приехал, чтобы сказать тебе кое-что.
У меня новости. И…
— Синенькая юбочка, ленточка в косе. Кто не знает Любочку? Любу знают все! — пропел кто-то за их спинами.
Они обернулись на громкий голос оба. Но узнала быстро подходящего к ним только Люба. Левка Лопатин, еще один друг детства, правда, по месту жительства. Парень из соседнего подъезда, все школьные годы безнадежно влюбленный в них всех трех разом. Впрочем, не особо страдавший от неразделенности своих чувств, зато очень любивший демонстрировать свое восхищение.
До сих пор, между прочим. Несмотря на то, что вырос и повзрослел, оставался преданным ценителем красоты девчонок Соловьевых. Правда, теперь у него остался всего один доступный объект обожания — Люба. Был Левка сам отнюдь не красавцем, но чертовски обаятельным, долговязым и работал ди-джеем на одной весьма популярной радиостанции, так что языком молол вполне профессионально. В общем, то, что надо, чтобы продемонстрировать кое-кому, как нужно обращаться с девушками.
