Наверное, взрослые женщины, ведущие нормальную половую жизнь, не стали бы на эту ситуацию так реагировать. А она… А Любу просто переклинило — ничего не могла с собой сделать. И, самое парадоксальное, его вопросы про анализы она не то, чтобы забыла. Но, в принципе, остыв немного и подумав — смогла понять, почему он так сказал. У врачей своя логика, немного отличное от других людей восприятие жизни. Ей не давало покоя иное. Именно оно заставляло раз за разом отвергать его извинения и вести себя как законченная стерва.
То, как важно для него было, чтобы она, не дай Бог, не забеременела. Нет, это и Любе самой не было нужно, конечно. Но чисто гипотетически… Нет, вот если бы это все-таки случилось… Ведь таблетки не дают гарантии 100 %. Всего лишь девяносто с чем-то. Но в ее случае все прошло как и положено. Ну, а если бы вдруг… Как бы он отреагировал, если бы она все-таки забеременела? Люба с каким-то мазохистским удовольствием думала об этом, даже престав себе задавать вопрос — зачем делает так.
И понимала — для него это был бы наихудший вариант развития событий. Он очень не хотел этого. Нет, она не хотела такого тоже. Но это его явное нежелание, боязнь того, что их может связать что-то, помимо секса, оно было чертовски обидным. Болезненно обидным, острым, раздирающим. Вот для чего она нужна ему. Добро пожаловать во взрослую жизнь, Любовь Станиславовна. И в ней не принято ждать, что мужчина в сложной ситуации скажет тебе какую-то романтическую бредятину, вроде того: «Милая, если ты забеременеешь, я тебя не брошу и бла-бла-бла…».
Такое бывает только в книжках. А в реальности ты понимаешь, для чего нужна ему. Для секса, только для секса. И не надо усложнять эту простую конструкцию. Как она докатилась до жизни такой? Где ее гордость, девичья честь и чувство собственного достоинства? Были да сплыли.
Раны зализывались плохо. Откровенно не хотели рубцеваться, кровоточили воспоминаниями, раздражали зеленой галочкой в скайпе напротив «Любы Соловьевой», царапались почти осязаемым беспокойством, что он не сделал все, что мог.
Почему же у нее характер паскудный? Надо было его простить, надо! Потому что спустя месяц хотелось уже выть, скулить, лезть на стену. Спасала только гордость. От того, чтобы самой не позвонить, не написать в скайп, не приехать на работу или домой. Ну, не она же виновата? Не она! Он виноват.
