– В конце концов, порядочными бывают только импотенты. Я тоже виновата, я была слишком самоуверенна...
Месяцев вытер ладонью ее щеки.
– Ты не виновата, – сказал он. – Никто не виноват.
В кухню вошли такелажники.
– Нести? – спросил один.
– Несите, – разрешил Месяцев.
– Нет... – тихо не поверила Ирина.
Она метнулась в прихожую. Упала на рояль, как на гроб. Обхватила руками.
– Нет! Нет! – кричала она и перекатывала голову по лакированной поверхности.
Такелажники застыли, потрясенные. Из комнаты выбежала Лидия Георгиевна и стала отдирать Ирину от рояля.
Она цеплялась, мотала головой.
Месяцев не выдержал и вышел. Стал в грузовой лифт. Через некоторое время мелкими шажками вдвинулись такелажники с телом рояля. Месяцев нажал кнопку первого этажа. Лифт поехал вниз. Крик вперемежку с воем плыл по всему дому. И становилось очевидно, что человек – тоже зверь.
Капли стучали о жестяной подоконник. С неба капала всякая сволочь. У кого это он читал? У Корнея Чуковского, вот у кого. Месяцев чувствовал себя одиноко, как труп на шумной тризне.
А это у кого? Кажется, у Пушкина.
– Люля, – позвал он.
– А... – Она выплыла из полудремы.
– У тебя было много мужчин?
– Что?
– Я спрашиваю: у тебя было много мужчин до меня?
– Кажется, да. А что?
– Сколько?
– Я не считала.
– А ты посчитай.
– Сейчас?
– Да. Сейчас. Я тебе помогу: первый муж, второй муж, я... А еще?
Люля окончательно вынырнула из сна:
– Первый муж был не первый. И второй не второй.
– Значит, ты им изменяла?
– Кому?
– И первому и второму.
– Я не изменяла. Я искала. Тебя. И нашла.
– А теперь ты будешь изменять мне?
– Нет. Я хочу красивую семью. Все в одном месте.
– Что это значит?
– То, что раньше мне нравилось с одним спать, с другим разговаривать, с третьим тратить деньги. А с тобой – все в одном месте: спать, и разговаривать, и тратить деньги. Мне больше никто не нужен.
Месяцев поверил.
– Ты меня любишь? – спросил он.
– Люблю. Но нам будут мешать.
– Кто?
– Твой круг.
– Мой круг... – усмехнулся Месяцев. – Мой отец был алкаш, а мама уборщица в магазине.
Ей давали еду. Жалели.
– А я администратор в гостинице. Было время, когда койка стоила три рубля, со мной десять.
– Не понял, – отозвался Месяцев.
– Надо было есть, одеваться, выглядеть. Что ж тут непонятного?
Месяцев долго молчал.
– Почему ты молчишь? – встревожилась Люля.
– Вспоминаю: «Ворами, блядями, авантюристами, но только вместе». Откуда это?
– Не помню, – задумчиво отозвалась Люля.
С неба продолжало сыпать.
