Феликс и Нина делали это вместе. Репетировали, просматривали материал."
"Феликс чувствовал себя увереннее, когда Нина находилась рядом – невысокая, строгая, как учительница. Феликс мучился, метался, сомневался. А Нина – все знала и понимала, как истина в последней инстанции. Они были, как лёд и пламень. Один только пламень все сожжёт. Лёд – все заморозит. А вместе они пробирались вперёд, связанные одной цепью.
* * *
Наступил Новый год. Решили встретить в ресторане. Феликс пришёл с Машей, а Нина – с другом, капитаном дальнего плаванья.
Феликс с удивлением смотрел на капитана. Ему было странно, что у Нины существует какая-то своя личная жизнь. Он воспринял это как предательство.
На Нине было вечернее платье с открытыми плечами и бриллиантовое колье, которое, как выяснилось, подарил ей отец – главный прокурор города. Этот папаша держал многие ниточки в своих руках и многих мог заставить прыгать, как марионетки.
Феликс был подавлен и раздавлен. Он увидел Нину совершенно в другом качестве: не скромную подвижницу, а хозяйку жизни с любовником-суперменом и папашей – всесильным мафиозо.
А Феликс думал, что Нина – его личный блокнот, который можно в любую минуту достать и почерпнуть нужную информацию.
Феликс почувствовал себя жалким мытарем, а Машу – женой жалкого мытаря – унылой и монотонной. Вспомнились стихи Корнея Чуковского: «А в животе у крокодила темно и пусто и уныло, и в животе у крокодила рыдает бедный Бармалей».
Со дна души всколыхнулись привычные комплексы.
Он хуже всех. Рождён ползать.
А рождённый ползать, как известно, летать не может.
Феликс молчал весь вечер, а потом взял и напился мертвецки. Капитан на плечах отнёс его в машину, как мешок с картошкой.
Дома Феликс описался. И это был логический финал: вот он в моче, как в собственном соку. И это все.
Маша стащила с Феликса всю одежду и оставила спать на полу. Ночью он проснулся – совершенно голый, на жёсткой основе, и не мог сообразить: где он? В морге?
Он умер? Феликс стал искать глазами маму, но все было, как на земле: комната, детские игрушки.
И Маша, которая цедила ему из банки рассол от солёных огурцов.
Рассол втекал в него спасительной влагой. Феликс поднялся и пошёл в душ. Вода омывала тело, возвращала к жизни. К жизни без Нины. Феликс стоял, зажмурившись, и плакал.
Этап РАЗГОВАРИВАТЬ окончился. Начался новый этап: СМОТРЕТЬ. Он смотрел на Нину и смотрел, как будто позабыл на ней свои глаза. Он вбирал в себя её лицо во всех ракурсах: в профиль, фас, три четверти.
