А ещё, говорят, у уборщицы ночной, Аглаи, швабра пропала! Кошмар! А Жарвис так и сказал: «Гордись, девка, из всего богатства хозяйского вор выбрал самое ценное — твою швабру!»
Лия ещё ни разу так не спешила к завтраку. Она буквально тащила за собой удивлённого Дункана, встретившего жену в гостиной ее покоев. Однако удивление лорда достигло своего предела, когда супруги вошли в обеденную залу.
За столом друг против друга замерли виконт де Катис и граф Бурже. У одного сиял «бланш» на весь глаз, а другой красовался тремя длинными царапинами на всю щёку.
Лорды сидели с невозмутимыми лицами и, не обращая внимания на повышенный интерес со стороны остальных участников трапезы, делали вид, что ничего не произошло. Юлия, забыв про приличия, во все глаза уставилась на мага. Ай да Марс! Ай да молодец!"
"— Ваше сиятельство, кто ж вам такую красоту оставил? — спросил граф Бероуз, подошедший к завтраку последним, весело оглядывая обоих пострадавших. — Неужели между собой что-то не поделили? Право, господа, на что мужчинам оружие? У вас, Рафаэль, вижу, хорошо поставлен удар правой, — продолжал веселиться вампир.
— А вам, Оноре, неплохо бы подпилить ногти — негоже мужчине с таким маникюром ходить! Или правильнее сказать, когти?
Лия бросила взгляд на мужа и удивилась тем переменам, что произошли с ним за это небольшое время. Герцог был мрачен и хмур, ни на кого не смотрел и о чем-то размышлял, сидя в неподвижной позе. Девушка уже открыла рот, чтобы задать Бурже вопрос, откуда у него такие раны, но, поймав предостерегающий взгляд леди Августы, сдержалась.
Старая графиня что, тоже в курсе подробностей ночного происшествия?
— Я думаю, с молодыми людьми всё будет нормально. Насколько я знаю, регенерация у обоих хорошая. И завтра, самое большее послезавтра, наши лорды будут вновь сиять лощёностью и холёностью, — сказала леди Антор, не отрываясь от намазывания булочки джемом.
Оноре, поморщившись, осторожно прикоснулся к своему синяку и негромко подтвердил:
— Конечно, леди, не стоит волноваться, — он подмигнул Юлии, улыбнувшись в ответ на ее обеспокоенный взгляд.
Бурже молчал, сосредоточенно поглощая омлет. Больше никто этой темы не поднимал. У девушки сложилось впечатление, что вчера ночью не одна она сидела на лестнице, спрятавшись за перилами. Все оттого и молчат, что обладают полной информацией, и каждый видит в ней свою выгоду.
— Милая, — негромко обратился Эррол к жене, и вилки зависли в воздухе. — Мне необходимо будет сегодня до обеда уехать. Дела.
