— Какой ещё на хер замок? — рычит Бойцов над ухом, разворачивая меня за плечо. Его грудная клетка от злости ходуном ходит. — И при чем тут ты вообще?
— Просто поверить не могу, что ты такой. Всё, что говорила там, на удине про тебя — неправда. Никакой ты не порядочный, Бойцов. Рассказывать такое — это дно, — почти плачу.
— Да ты можешь сказать, о чем ты? — рычит он.
— Миша так сказал, — выплевываю ему в лицо. — Там, в отделе, после совещания у главного. Про меня и крышу протекшую. У самих у вас свистит, кстати, — кручу у виска.
— А потом про мои вскрытые замки.
— Кологривый? — Тимур дышит мне в лицо ароматом зубной пасты и непонимающе кружит по моему лицу горящим взглядом.
— Нет… Боярский, блин. Ты издеваешься? — взмываюсь.
Отталкиваю его от себя, но Тимур фиксирует мои руки над головой.
— Не трогай меня. Ты всё им рассказал, — обвиняю.
— Никому я ничего не рассказывал, я, по-твоему, совсем урод? Или подросток, чтобы мальчикам в песочнице про девочек рассказывать?
— Но Миша ведь сказал… что ему вскрытые замки не нужны?
Претензия в моем голосе его напрягает.
Я чувствую это, потому как каменеют его руки, удерживающие мои ладони, и учащается и без того спутанное дыхание.
— Так это он про себя.
— Про себя?
— Ну да. Где-то год назад Миха начал встречаться с девушкой, а потом уехал в командировку и неожиданно вернулся. Сын был у бабушки, квартира закрыта изнутри и соседа нет, простоял как истукан больше часа, а никто не открывает.
Потом заметил объявление над дверью. Вскрытие замков круглосуточно. Вызвал их, замки сломали, а в квартире оба нашлись. И сосед, и дама сердца.
Тимур ещё раз осматривает мой лицо, снижает взгляд к груди и… отпускает мои руки.
— Ужас какой, — тут же прикрываю рот ладонью. — И что он сделал?
— Переехал, — бурчит Бойцов, поднимаясь с кровати. — И сказал, что больше никаких отношений, чтобы замки больше вскрывать не приходилось.
Снова уходит в ванную комнату, а я пытаюсь прийти в себя.
Получается подслушала разговор, не разобралась, что к чему, и плохо про него думала. Ещё и накричала.
Прикрывшись одеялом, молча наблюдаю, как Тимур возвращается в спальню. В отсвете из окна его тело кажется рельефным и слишком нереальным.
— Тимур…
— Спи уже, — бурчит он недовольно и спиной ко мне укладывается. На свою половину кровати.
Обиделся…
А я смотрю на красный скотч и думаю, какая это была плохая идея.
