Он за кого меня принимает вообще? Как следует отпиваю пива, чтобы успокоиться, и вытираю губы тыльной стороной ладони.
— Ну как, феминизм твой…
— А при чем тут мужчины? — всплескиваю я руками. — Вы путаете мягкое со сладким, товарищ майор.
— Если что, я люблю и то и другое. — Он обнажает ряд ровных белых зубов.
Лыбится, гад!
Смотрю на него снисходительно. Обычно мне даже нравятся его шуточки, но сейчас мы о серьезном вообще-то.
— Как так получается, что мы боремся за свои права, а вы, мужчины, воспринимаете это как прямую угрозу? Сразу считаете, что мужчины нам ненавистны.
А это неправда!
Майор поднимает бокал к губам. Горько усмехается:
— Да хер его знает, Валерия Агриппиновна. Может, потому что, когда вы «бо-ре-тесь», из милых кошечек сразу превращаетесь в наших соперников? — говорит он и делает глоток. Едва заметно облизывает ярко-красные губы, резко контрастирующие с колючестью подбородка.
Я фокусируюсь на картине, что висит на стене за спиной Бойцова. От греха подальше. Поправляю:
— Тогда уж соперницами, Тимур Иванович.
А что здесь такого? Почему мы не можем быть равны? — Встряхиваю волосами.
Бойцов снова морщится:
— Не начинай, Завьялова. Я тебя в пивнушку не ради этого привез.
— А ради чего?
— Связь наладить. Служебную. Ты ведь в силу молодости своей считаешь, что в сказку попала. Вот я и хочу развеять мифы, так сказать. Чтобы не было мучительно больно.
— Да все я понимаю, — задираю подбородок.
Не надо считать меня дурой! У меня почти золотая медаль и двадцать рыбок в аквариуме на иждивении.
А еще я сама починила вентилятор в системном блоке. Со мной уже можно начинать считаться, между прочим.
— Ты мне это брось, — мрачно осекает майор. — Строишь из себя всезнающую. «Все умрут, а я изумруд», ага. Ты в отделении без году неделя. Откуда все понимаешь?
— Я училась вообще-то.
Почему пиво с каждым глотком кажется все вкуснее? Что за чудеса?
— То, что вам в институтах рассказывают, стажерка, относится к реальной службе в полиции так же, как твои козлы к нормальным мужикам.
— Так а где она, реальная служба-то? — Складываю руки на груди. — Два месяца бумажки перебираю.
Обнаженные коленки покрываются мурашками из-за сквозняка. Гостей в заведении становится все больше, многие толпой выходят покурить. Тяжелая дверь ни на минуту не закрывается.
— Я тебе открою секрет. — Положив руки на стол, Бойцов наклоняется ближе. — В этом и заключается работа хорошего оперативника, Валерия.
— Да ладно? — округляю глаза.
