Он специально так говорит? — А как же задержания, обыски, раскрытия по горячим следам?
— Ты что, телеканал «Россия» пересмотрела? — усмехается Тимур, чуть повернув голову вправо. Почесывает бровь.
С интересом взглянув на проходящую мимо блондинку, он продолжает назидательно:
— То, чем ты сейчас занимаешься, Валерия, никак не относится к желанию от тебя избавиться. Ты только начинаешь свой путь в уголовном розыске. Как твой прямой наставник, я считаю, что на данном этапе тебе важнее изучить составы преступлений, научиться применять знания на практике и, главное, общаться с людьми.
С последним, судя по тому, как сверкали твои пятки сегодня днем, у тебя беда.
— То есть я еще и виновата? — дуюсь.
Вдруг все раздражает. И его ментовская правильность, и то, что критикует, и блондинка эта грудастая, поглядывающая в нашу сторону.
— Виновные наказаны, я уже сказал, — строго произносит Бойцов. — Надеюсь, больше повторять не придется. — Он разминает шею и поправляет кобуру. — Учись не перечить начальству, Завьялова.
На службе это не приветствуется."
"А как не перечить, если он не прав?
Затихаю, растирая под столом ледяные коленки.
— Вот и поговорили, — резюмирует Бойцов, отодвигая пустой бокал. Повернувшись в сторону бара, он поднимает руку: — Надо бы повторить.
Спустя еще пару раз «повторить»
— Ну, Завьялова. — Майор смотрит на меня с хитрым прищуром. — Рассказывай, из-за кого это ты, не считая родственничков-козлов, решила удариться в феминизм? Что это вообще за надобность такая? — Он иронично приподнимает бровь.
Я без конца перебираю пальцами пуговицу рубашки на вздымающейся от волнения груди.
— Не из-за кого. — Ежусь от холодных мурашек. Ноги можно резать без анестезии. — Обязательно надо из-за кого-то, что ли?
— У всего в жизни есть причинно-следственная связь.
Тимур грозит пальцем, за которым я слежу как за молотком на приеме у невропатолога.
— Значит, у меня ее нет. — Давлю звонкий смешок. — Я феминистка без причинно-следственных связей. А вы… Тимур Иванович, почему пришли в полицию?
Он вздыхает тяжело, будто не ожидал вопроса.
Вновь поправляет кобуру.
— Потому что отец был капитаном.
— Был?
— Ну да… Погиб на службе, — говорит Бойцов абсолютно безэмоционально. Будто зачитывает сводку.
— Ясно, соболезную.
Он кивает.
Мы в сотый раз разглядываем друг друга. С каждым бокалом будто заново знакомимся. К примеру, никогда не замечала, что глаза у Бойцова вовсе не черные, а темно-серые. Цвета мокрого асфальта, если быть точной.
