(Между прочим, его стали вручать сразу же, как только мы вступили в Германию и появились первые наши коменданты немецких городов. Значит, разработали заранее, как и детальный план борьбы с возможным немецким широким партизанским движением – был такой, но не понадобился.) Один пример. Ну, скажите на милость, как бы мне «обеспечить сохранность оборудования промышленных предприятий города», если таковых в городишке не имелось совершенно? С одной стороны, гораздо меньше хлопот, а с другой – черт знает какими мелочами приходилось заниматься нам с Анжеровым…
Нескрываемое удовольствие мне доставила только операция «Табличка», которую я первым делом провернул.
Четыре «студера» раскатывали по городку, бойцы сшибали и швыряли в кузова таблички с названиями улиц, поименованных в честь Гитлера и его ближайших подельников. Улицы, названные в честь Фридриха Великого и Бисмарка, мы с Анжеровым после короткого совещания решили не трогать. Фридрих, в конце концов – уже седая история, а Бисмарк – вполне приличный человек, перед войной трехтомник его мемуаров у нас издали, а всю войну вещавшее на немецком на Германию московское радио регулярно цитировало те места из Бисмарка, где он призывал земляков никогда не задираться с Россией.
Если рассудить, где-то даже и союзник…"
"На окраине городка четверо проштрафившихся наших солдатиков рыли здоровенную глубокую яму (с большим рвением вырыли после того, как я им сказал, что это будет замена гауптвахты). Туда мы свалили таблички с погаными именами, а заодно портреты нацистских главарей (я издал приказ, чтобы немцы их сдали, и они дисциплинированно натащили кучу к ратуше).
С этой сдачей временами случались юморные моменты. Три портрета Гинденбурга мы с Анжеровым, недолго думая, отправили в яму – тоже изрядной сволочью был дед, он Гитлера рейхсканцлером и назначил. А вот старикана, приволокшего парадный портрет последнего кайзера (таких габаритов, что из-под него только дедовы ножки в потертых ботиночках виднелись), поразмыслив, отправили восвояси вместе с портретом – в конце концов, насчет кайзера никаких указаний не было, да и был он для нас с Анжеровым, если подумать, не более чем строчкой из учебника истории, так что пусть себе и дальше висит у старого мухомора, щеголявшего в роскошных кайзеровских (один в один как на портрете) усах, разве что совершенно седых…
Одно отрадно: после битком набитого мелкими (и оттого еще более досадными) хлопотами дня наступала ночь.
А ночи, между нами, мужиками, были жаркими.
