А судя по тому, что никто из смершевцев мне ни разу не задал скользких вопросов, среди свидетелей не оказалось их, культурно говоря, доверенных лиц (а таковые в любой части имелись, любой, кто не новичок в армии, это прекрасно знал). Так что я помаленьку успокоился и уже не тревожился, что неприглядная для меня правдочка выплывет на свет божий. Особенно меня порадовал Вася Тычко, рассказавший с ухмылочкой: когда Линда шла с мессы, к ней, он самолично видел, стали липнуть два персонажа из разведвзвода (из категории записных военно-полевых ловеласов).
Вели они себя вроде Жигана – за рукав не хватали и словесно не наглели. Вася все равно хотел их шугануть – уж они-то с Кузьмичом быстренько догадались, какие отношения нас связывают: в маленьком домике такое не скроешь, тем более от людей сообразительных, жизнь понимавших четко. Однако его опередил сержант Колымаев из первой роты, подошел и цыкнул: «Отвяжитесь, первые парни на деревне! Это ж майорова хозяюшка…» Ну, они и отвязались. Вот Колымаев как раз был большим любителем перемывать косточки ближним и дальним, в том числе с оглядочкой и начальству.
Что он знал, то вскоре узнавал весь батальон."
"Вот и ладненько, в данном случае мне его сплетни были только на руку: хозяюшка, и все тут. Однако Линду все равно следовало… легализовать, что ли. План у меня был уже проработан во всех деталях. И эти три дня как раз на него работали, чуть погодя поймете почему…
Наступил День Четвертый – оба эти слова я по достаточно веским соображениям написал бы с большой буквы, потом вы, быть может, со мной согласитесь.
Отнюдь не потому, что это был день, когда мне согласно приказу комдива следовало отправить к немцам две разведгруппы…
Само по себе дело было давно знакомое, привычное. Тем более что в этот раз все обстояло легче обычного: группы предстояло отправить не через боевые порядки немцев, а, так сказать, в обход.
Но давайте по порядку. География места действия выглядела следующим образом. Если встать спиной к городку, слева простиралась обширная равнина, на которой и окопались два наших стрелковых полка с артполком.
Справа – не такие уж высокие, но крутые скальные отроги, куда мог забраться только альпинист с соответствующим снаряжением. К отрогам примыкала узкая, но длинная полоса леса, натуральной чащобы, начинавшаяся почти от самого городка и тянувшаяся километров на пятнадцать при ширине от полутора километров до двух. Карты этого леса у меня были подробные, крупномасштабные – пять сантиметров на километр.
