Вот так я нежданно-негаданно и стал в довесок временно исполняющим обязанности начальника разведотдела дивизии. Все равно, сказал комдив, ваш разведбат по прямому назначению последнее время не используется, так что потянете.
Конечно, вопросом этим озаботились не только в штабе армии, но и в штабе фронта, обещали и укомплектовать разведотдел, и прислать мне в замену постоянного начальника.
(Между прочим, я бы с ним местами не поменялся, разве что последовал бы прямой приказ. Тут свои тонкости… Не хочу сказать, что другие дивизионные разведки так уж сработали по принципу «На тебе, боже, что нам негоже», – но все равно, постарались бы к нам откомандировать не первый сорт.
Такова уж психология любого толкового командира начиная с отделенного: в подобных случаях самых лучших непременно придержит и в другую часть изо всех сил постарается не отдать…)
Вот так и досталось мне небогатое наследство: Анжеров и Митихин, Мазуров с четверкой разведчиков (тоже изрядный недокомплект) и этот сейф-гробина, из-за которого (секретные же сплошь бумаги) у дома беглого доктора круглосуточно дежурили сменявшиеся каждые шесть часов часовые.
К тому же у Анжерова была узкая специализация: он занимался исключительно тем, что принимал и допрашивал «языков» и пленных. Что до Житихина, там вообще полный амбец: раздолбай и бездельник был фантастический, уже стало ясно, что толку от него как от козла молока, начальник разведотдела собирался его в первом же городе, где остановятся, вышибить к чертовой матери, да вот не успел… Комдив об этом знал и в первом же городе отправил Житихина в строй, в один из полков, поставил на роту.
Все эти двенадцать дней работы для дивизионной разведки (точней, ее огрызка) не было – так что все прямо-таки воспрянули духом, когда узнали, что через три дня состоится глубокий поиск. Планировалось взять «языка», предпочтительно икряного – так что и Анжеров ходил повеселевший.
А чтобы не лезть на стенку от безделья, добровольно вызвался мне помогать в муторном и тягомотном деле комендантства.
Я ведь был, если вспомнить древнюю мифологию, даже не двуликий Янус, а трехликий, ха! Еще и комендант города, как уже говорилось. Вот в этом качестве мне и пришлось эти три дня работать всерьез. Правда, удовольствия это не доставляло ни малейшего – сплошная мелочовка, бытовуха, которая мне была поперек души, – но куда денешься?
Хорошо еще, что добрых три четверти циркуляра для комендантов меня не касались вовсе.
