А назавтра на «кукурузнике» прилетел полковник Грандовский из штаба армии – на сей раз не распекации ради (он был мастер на разносы, но всегда по делу), а для выполнения более приятной обязанности. Приказал собрать артиллеристов вкупе с Васей Тычко и вручил всем медали «За боевые заслуги». Ну а попутно сообщил нам с Кардашовым, что оба мы представлены к Красному Знамени. Вот только представления к орденам должен еще утвердить командарм (а он сейчас в Москве на совещании у Самого), а такими медалями имеет право наградить и комдив, от чьего имени полковник сейчас и выступает (самого комдива тоже вызвали на совещание, в штаб армии).
А еще Грандовский туманно намекнул на то, о чем у нас и так многие догадывались: большое наступление не за горами, и касаться это будет не только нашей дивизии – бери выше…
Пушкари были радешеньки, и уже через два часа, по точным сведениям, медали обмыли, но аккуратненько, в меру, против чего я ничего не имел – их законное право, если в меру…
А вот Вася Тычко ходил определенно смурной.
Многие этому удивлялись, но я-то прекрасно знал, в чем причина: Вася был парень правильный, совестно ему таскать на груди абсолютно им не заслуженную, чужую медаль.
По совести и справедливости, медаль эта должна принадлежать Линде. Трудно сказать, сколько жизней наших бойцов она спасла, но ясно, что немало. Не будь та с унаследованными от бабушки умениями, не обнаружь она колонну заблаговременно, нетрудно предсказать, как развивались бы в этом случае события…"
"Колонна, несомненно, вошла бы в городок, часовые и ночные патрули ее конечно, быстро обнаружили бы и без совершенно неуместного в такой ситуации «Стой, кто идет?!» открыли бы стрельбу – и эсэсовцы наверняка стали бы пробиваться с боем (что подтверждали и допросы пленных).
А это был бы совсем другой бой…
Людей у меня было более чем вдвое больше, имелись пушки, броня, рота станкачей, ручники и трофейные фаустпатроны.
Вот только все мое не ожидавшее появления немцев воинство мирно дрыхло в исподнем, разбросанное кто где. В конце концов мы немцев непременно задавили бы, но, как показывает опыт, какое-то время царила бы неразбериха и полное отсутствие командования при полном незнании обстановки. Время не такое уж долгое, но достаточное для того, чтобы батальон понес ощутимые потери – какие тут восемь легкораненых, все было бы гораздо печальнее.
