Раз не получается атака, он попробует себя в обороне! Его болельщики, поголовно прильнувшие к стеклянному экрану «зрительской ложи», тоже прекратили разговоры, напряженно ожидая скорой развязки, а еще недавно легкая и непринужденная атмосфера неформального мужского «пикничка» стремительно превращалась в нечто предгрозовое. Пока в воздухе (но это только пока!) витало отчетливое недоумение. Потому что, во-первых, неведомый гость князя Агренева оказался большим докой в дружеских поединках. Все эти его кувырки, перекаты, странный виляющий бег, меткая стрельба из любого положения… Во-вторых, он столь же явно не был гвардейцем – потому что как ни старайся, а военную выправку ни под какими жилетами да мешковатыми штанами не скроешь.
Ну и, в-третьих (и это было обиднее всего), получается, что всех их, потомственную военную косточку, блестящих гвардейских офицеров, перестрелял-переиграл какой-то там гражданский?! От осознания такого обидного факта у некоторых гвардейцев недоумение потихонечку перерастало в тихую, но уже очень стойкую неприязнь к пока еще незнакомой им личности таинственного гостя.
Да и сам хозяин «Колизеума» не вызывал более прежних дружеских чувств.
Дуф-дуф, дуф!
Все, что успел сделать Шиллинг, увидев противника (кстати, опять совсем не там, где рассчитывал!), так это опустить голову за щит, полностью скрываясь из виду, и тут же услышать хлесткие удары пуль за своей спиной. Чуть повернуть глаза к соседнему барьеру, с неприятным удивлением оценивая хорошую кучность попаданий, осторожно и вместе с тем быстро выглянуть… и опять чудом разминуться с двумя восковыми «подарочками».
Длинная пауза чужой перезарядки, во время которой уже он отправил несколько «горячих приветов» по мелькнувшей невдалеке сухощавой фигуре, а еще гвардеец наконец-то хорошенько осмотрелся и даже быстро наметил, куда и как будет стрелять. Пусть щитов много, но безопасно подобраться к его позиции можно только в двух местах.
Дуф!
Последний «охотник» на арене уже вполне привычно исполнил «поклон земле», уберегая себя от попаданий. Затем снова переместился, на сей раз к самому краю щита, и принялся терпеливо считать. Первый выстрел уже был, за ним почти без промедления последовали второй и третий. Долгий миг тишины, отчетливое шуршание слева (угадал, значит!), и в верхнюю доску его укрытия одна за другой влепились четвертая и пятая пули.
