– Помнишь, о чем ты мне сказывал при нашей встрече? О том, как через тридцать лет общими усилиями, одним крепким ударом сразу с трех сторон Польша, Османская империя и Казанское ханство сомнут Россию и уничтожат ее начисто. Останется от русских земель лишь маленький клочок у самого Северного моря.
– А как же, – согласился старик. – Сказывал о сей грядущей трагедии.
– Ну и что, Лютобор? Где ныне это твое Казанское ханство?
– Ныне? Ныне оно в поклоне у царя русского, столицу свою отстраивает. А как через тринадцать дней Иоанн, чудом до сего дня уцелевший, Калинов мост перейдет, с предками своими соединившись, – так ханство от Москвы вновь отвалится, равно как и северные земли.
Силы свои накопит и аккурат через тридцать лет, как воины новые возмужают, в силу войдут – аккурат тогда оно на закат и ударит, кровь русскую реками на землю проливая.
– Подожди… – Андрей, только собравшийся откупорить покрытый глазурью глиняный кувшин, остановился и тряхнул головой. – Что ты сказал?
– Зеркало Велеса никогда не ошибается, чадо, – наконец-то отступил от углей древний маг и тряхнул плечами, роняя на ладони обшлага длинных рукавов.
– Будущее ни перехитрить, ни обмануть, ни изменить невозможно. Как ни крутись, как ни извивайся, ан река времени все едино средь своих берегов останется. Пройдет тридцать лет – и содрогнется, и заплачет русская земля…
– Стой! – оборвал колдуна Зверев. – Про царя ты что только что сказал?
– Чародей умелый дохлую порчу на него навел, и на род, и на семью его.
Мертвый дух через поклад в плоть его переполз, вселился, по жилам потек. Силу набрав, к жене и детям перекинулся, в них язвой кровавой разрастается. Землю кладбищенскую заговоренную на пальце он носит, и чрез него могила царя к себе зовет, к родичам его тянется. Заклятие страшное, неистребимое. Ныне в Иоанне дух мертвый сильнее всего стал, посему тот первым за Калинов мост и уйдет. Опосля малыша он слабенького сожрет, затем и дочку, а уж последней супружница отойдет.
Дух в ней материнский крепок, оттого дольше всех и продержится.
– Когда?!
– Тринадцать дней ему всего осталось, чадо мое. Опосля малой мир наш покинет, следом…
– Ч-черт! – Князь грохнул бутылью о стол, кинулся к лестнице, но на середине замедлил шаг. – Постой, Лютобор… Ты ведь знаешь, как с порчей справиться? Не можешь не знать!
– Дух сей мертвый неистребим. Коли в существе смертном завелся – не успокоится, пока вконец его не изведет.
