– Две насечки на верхней части ствола делай и целься.
Простой железной скобой псковского изготовления дьяк неведомого царского приказа процарапал две насечки, после чего пушкари старательно, несколько раз проверяя друг друга, навели пушку на крайний зубец Ногайской башни.
– Пали! – устав ждать, скомандовал Зверев.
Бородатый, седовласый, с рябой физиономией мужик из наряда схватил палку с кривым раскаленным крюком из жаровни, ткнул им в запальное отверстие, и тут же пищаль охнула оглушительным выстрелом. Пушкари приникли к бойнице.
– Так, – полез за пазуху за бумажкой Иван Григорьевич. – Получилось у нас… Э-э… На две сажени ниже и на полторы левее. Стало быть, метить нужно вправо и выше, нежели вражья цель находится. Где тут бойница, откуда ногайцы по нашим боярским детям стреляют?"
"– Вон, правая бойница у стены, – указал рябой пушкарь. – Вестимо, тюфяк там имеется. Что ни день, раза три вдоль стены бьют, как наши лучники близко подбираются.
– Та-ак… Нет, вы поперва зарядите, опосля метиться станем. А пока второй ствол проверим.
Да, Андрей Васильевич?
Пока пушкари тщательно вычищали ствол от нагара и тлеющих остатков, способных запросто убить неосторожного артиллериста, заматывали пеньковой веревкой ядро[68], забивали в ствол приготовленный князем заряд, боярин Выродков и Андрей снова тщательно выцелили угловой зубец, выстрелили.
– О, аккурат под него попали! – обрадовался дьяк. – Токмо на две сажени ниже…
– Ты не на бумажку пиши, – посоветовал Зверев. – Прямо на стволе выцарапывай. Бумажка потеряется, перепутается.
А тут все всегда на месте будет.
– Поперва проверим, – возразил арабист. – Эту заряжай, а следующую наводить станем.
К тому времени, когда бояре отстреляли все стволы, наряд уже успел забить первую пищаль. Однако требовалось зарядить еще четыре, и князь предложил соратнику пока отправиться в лагерь, поужинать. Арабист покивал – и занялся наводкой на ногайский тюфяк первого орудия.
Целиться по бойнице он не мог – вражеский ствол смотрел вдоль стены. Именно из-за таких вот огнестрелов никто и никогда не штурмовал крепости с помощью лестниц: картечный залп из башни одним мигом сносил все лестницы вместе с людьми.
Но где примерно находился тюфяк, было понятно, и боярин Выродков старательно метился в него сквозь сосновые бревна. Для чугунных ядер они особой преграды не представляли.
Зверев понял, что математик слишком увлечен, и трогать его больше не стал. Ведь это, почитай, был первый снайперский выстрел в истории человечества.
