Из-за спины врага, наклонившись далеко вперед, князя попытался достать саблей какой-то безусый щенок – Андрей приподнял ратовище рогатины, заслоняясь, а когда клинок засел в дереве – опустил и плашмя ударил татарина окантовкой щита поперек лица. Кости черепа громко хрустнули, враг провалился вниз.
– Убил? Или ранил? – так и не понял Зверев, бросил бесполезную в давке рогатину, выдернул саблю, прикрылся щитом от ударившего издалека копья."
"Вороной продвинулся еще на пару шагов, ближе к толстому басурманину в польской, с Сигизмундовым гербом на груди, кирасе.
Тот снова ткнул копьем – и как раз в тот момент, когда Зверев прикрывался щитом от сабли слева, в открытую грудь. Андрей повернул все тело – наконечник со злым скрежетом скользнул по пластинам бахтерца, – тут же ударил саблей снизу вверх толстяка под подбородок.
– Получи! Кираса не броня, ни покрутишься, ни увернешься.
Глаза татарина мгновенно остекленели, он повалился из седла.
– Второй! – понял князь. – Второй труп. Теперь и помирать можно…
От этой мысли на душе стало легко и весело, и спокойно, как в церкви.
Андрей залихватски свистнул, пнул пятками вороного, протискиваясь между лошадьми с пустыми седлами, поймал на щит удар слева, поддернул, стремительно уколол сбоку – куда-то попал, судя по упругой отдаче. Рубанул вправо, попал по щиту, качнулся, наваливаясь и перекидывая свой куцый кругляшок. Татарин предсказуемо повернулся, выглядывая над самым краешком окантовки, чтобы определить врага – а князь полосонул саблей понизу, по ноге, срезая врагу мясо по всему бедру до колена.
Оставшись без конечности, тот повалился назад. Хоть и жив – а не боец.
– Умрете все!!! – во всю глотку предупредил князь Сакульский, вскидывая саблю над головой. Хвастливого русского попытались достать копьем, но промахнулись, попав в пустое седло татарского коня. Зверев пнул коня пятками: – Кто такой наглый?! Сюда иди!
Не тут-то было. Между двумя напиравшими армиями живой стеной встали лошади, оставшиеся без седоков. Деваться им было просто некуда.
Татары воспользовались шансом – воздух стремительными черточками прорезали стрелы. Русским отвечать было нечем, оставалось только закрыться щитами и надеяться на счастье. Со всех сторон слышались крики боли, жалобное конское ржание. Андрей ощутил резкий, словно отцовским ремнем, удар по бедру, скосил глаза. Из ноги торчала стрела.
– Твари… Смерть татарам! Смерть!
Напор обеих армий ослаб. Крымчаки стреляли, русские крутились под «огнем».
