Многочтимый и животворящий крест Господень, помогай мне со святою госпожою Девою богородицею и со всеми святыми во все века…
Воевода Вяземский неотступно двигался следом, держа руку на оголовье меча и постоянно оглядываясь по сторонам.
Время уходило. Зверев сплюнул, выехал вперед, возле Иоанна воткнул рогатину в землю, выхватил саблю и вскинул над головой."
"– Слушайте меня, братья!!! Там, – он указал клинком на север, – там осталась русская земля, на которой ныне нет ни единого воина, чтобы ее оборонить.
– Там, – он указал в татарскую сторону, – там сорок тысяч уродов, которые хотят нашу землю разорять, наших жен и сестер насиловать, наших детей убивать. Нас здесь пятнадцать тысяч русских воинов собралось. Поэтому помните: каждый из нас должен убить двух татар. Только тогда у них не хватит сил двинуться дальше на Русь. Вы поняли меня, братья?! Нам не нужна победа! Нам не нужно поражения! Нам не нужно ни живота, ни свободы! Нам нужно каждому убить двух татар! До того мига не сметь никому ни падать, ни трусить, ни сдаваться, ни умирать! Каждый должен убить двух татар! Не посрамим, братья, корня русского! Умрем, но земли своей погани иноземной не отдадим! Двух татар каждому! Не жизнь с нами ныне идет, а черная смерть! Татарская смерть! – Он вернулся к государю, спрятал саблю в ножны, выдернул из земли рогатину, оглянулся на широкую полосу притихшей конницы и привстал на стременах.
– Все ляжем, но двух татар каждый за Калинов мост заберет! За мной, братья! Смерть татарам! Смерть! Сме-ерть!
Андрей поворотил коня, опустил копье и злобно рыкнул на Вяземского:
– Убирай царя к чертовой матери! – и дал шпоры коню.
Что подумает Иоанн про его слова, Зверева уже не беспокоило. Он знал, что живым назад не вернется. Как не вернется никто из опричного полка. Пятнадцать тысяч против сорока… Шансов нет. Главное – убить хотя бы двух татар.
Убить двоих, а там и погибать не страшно. Каждый свалит по два крымчака – и дальше идти на Русь будет некому. Умирать не страшно. Главное – убить…
Татары увидели атаку, начали разбираться в сотни, выстраиваться, задирая копья к небесам. Вороной под Андреем плавно разгонялся сперва в рысь, потом перешел на галоп. Князь оглянулся, перекинул щит с задней луки седла в руку, одновременно оценив всю мощь русской кованой лавы.
