В табуне впереди появились прорехи, и вороной довольно резво рванулся вперед. Увлекшийся лучник – саблей по горлу. Этот схватил щит, заслонил голову – получи укол в приоткрытый живот. Копье попыталось вонзиться в лицо. Андрей чуть отклонился, и оно скользнуло по плечу. Саблей до врага он не доставал, а потому рубанул через лоб его лошадь. Всадник повалился на землю, выронил пику, попытался достать меч, но не успел: Зверев хлестко резанул его от левой ключицы к нижнему правому ребру – напополам!
Скакун под Андреем вдруг повалился набок, прямо на подскакавшего татарина.
От его сабли князь прикрылся щитом, сам уколол снизу, под полу обшитого железными пластинами халата, в живот. Удар по затылку заставил князя согнуться, и он оказался зажат между двумя лошадиными тушами, причем вороной налег всей своей немалой массой ему на ногу. Андрей пару раз дернулся – никаких шансов вылезти не оставалось. Зато была вероятность того, что какая-то из лошадей встанет копытом ему на голову. Зверев прикрылся щитом и приготовился к долгому ожиданию.
Когда сеча закончится, победители пройдут по полю, заберут своих раненых и контуженых, добьют чужих.
В любом случае не меньше пяти крымчаков он сегодня зарезал. Теперь и умирать не страшно – его совесть чиста. Свой долг князь Сакульский выполнил…
Сверху на щит навалилось что-то еще, почти расплющив молодого человека, спустя несколько минут тяжесть стала еще сильнее – и Андрей потерял сознание…
– Княже, ты жив? Ты цел, Андрей Васильевич?
– А куда я денусь? – открывая глаза, простонал Зверев.
– Не родился еще тот татарин, что меня одолеть сможет! Нога… Что с ногой?
– Стрела в кость воткнулась, да дальше не пошла, – ответил Пахом. – Пока ты в беспамятстве был, я ее выдернул, порошком ноготковым[65] засыпал да сверху мха болотного наложил и замотал поплотнее, дабы кровь не сочилась.
– Обезболивающего у тебя нет?
– Чего?
– Бутылки вина хорошего или еще чего такого.
– Прости, Андрей Васильевич, не додумался.
– Зря.
Андрей поднялся, опираясь рукой на плечо холопа, но ладонь соскользнула, и князь упал на крымчака в халате с пластинами.
Под ним Зверев углядел сноп белых оперений, тут же ухватил, потянул к себе. Увы, татарский колчан оказался переломан надвое вместе со всем содержимым.
– Вот, черт!
– Не грусти, княже. Я тут маненько надыбал, пока тебя искал. Вот, смотри! – Дядька продемонстрировал плотно набитый колчан. – Можно теперича и побаловать. Жалко, стрелы незнакомые. Неведомо кто и как их мастерил.
