* * *Сбор был назначен возле белокаменного Новодевичьего монастыря, державшего под прицелом своих пушек броды через Москву-реку. Место, удобное для всех опричников. Рядом со столицей – для горожан близко. На перекрестье дорог – хорошо тем, кто напоследок решил в поместье заскочить. Для государя важно, что перед дальней дорогой он в Смоленском соборе смог службу отстоять. Да и вообще символично: начинать путь на Казань от памятника, воздвигнутого в честь возвращения Смоленска в лоно России."
"Своих холопов Зверев одел в броню – пусть привыкают к тяжести на плечах.
Чтобы, как до сечи дойдет, кольчуги и колонтари второй кожей казались. Да и сам не поленился, на стеганый поддоспешник, набитый конским волосом пополам с ватой, накинул тяжелый трехслойный бахтерец суздальской работы. Дорогая штука – зато и пулю, и рубящие удары по груди удержит. Пахом ему еще и куяк приготовил – овчинную жилетку с нашитой на нее стальной чешуей, – но это был уже явный перебор. Сваришься от жары. Хорошо, хоть пасмурно пока.
К удовольствию Зверева, его примеру последовали очень многие бояре, и собравшаяся на утоптанном берегу Москвы рать сверкала железом, словно собиралась на какой-то праздник. Обозов при рати не имелось. Как, кстати, и у самого князя Сакульского. Приказ отправить съестные припасы на ладьях, а все прочие – обозом Пахом получил уже через день после того, как его отдал Адашеву государь. С чем с чем, а с делопроизводством у дьяка Алексея Федоровича дело было поставлено отлично. В итоге пищали, порох и пули, запас стрел, подменные рогатины, запасная броня и кое-что из оружия – все это укатилось на повозках куда-то на восток под приглядом троих холопов, чтобы встретить своих владельцев в Свияжске.
При дружине осталось по одной рогатине и одному щиту у каждого да два лука и два колчана стрел на всех – у Андрея и дядьки. Этого могло хватить только на одну серьезную стычку – не более того.
Зато с числом избранной тысячи Зверев угадал почти в десятку. Судя по числу лошадей, заполонивших все монастырское предполье, бояр, детей боярских и холопов было никак не менее пятнадцати тысяч.
По три скакуна на каждого – как раз около пятидесяти тысяч голов в табуне за бродом и получилось. Плюс-минус тысяч пять – точнее князь определить не смог.
В Смоленском соборе зазвучали колокола, и бояре потянулись к воротам монастыря. Через несколько минут вышли священники в золотых одеяниях. Первый нес икону, еще четверо – подсвечники со скрученными по три свечами.
