Значит, был уверен в своей правоте… Но его тоже могли использовать «втемную»!
Андрей прошел по светелке от стены к стене, уперся лбом в теплую оконную раму.
– Проклятие! Как же узнать, есть правда в словах барона или нет?
Бросить монетку? Нет, на удачу полагаться нельзя. От точного ответа зависит будущее всей России. Оставить ее беззащитной перед татарским набегом – даже если Русь не сгинет, то умоется очень большой кровью. Повернуть войска к южному порубежью – значит навсегда потерять Казань и еще не один век платить кровавую дань татарским набегам.
Кошмар получится вдвойне ужасным, если Россия потеряет Казань из-за ложного навета.
– Господи, кто бы принял решение вместо меня! – с силой стукнулся лбом о деревяшку князь Сакульский. – Если ошибусь, меня сотни поколений проклинать станут. И то, если после моей ошибки они уцелеют. Поворачивать рати, не поворачивать? Что важнее для будущего, Казань или Русь? Забыть про татарскую столицу – и через тридцать лет ханство примет участие в истреблении русского народа.
Пожертвовать неприкрытыми землями – это будут многие тысяч жертв прямо сейчас.
Спрашивать было некого. Искать ответ надлежало самому.
– А если посмотреть с другой стороны? – уселся на подоконник Андрей. – Поворачивать рати – значит потерять Казань. Трогать наступающие войска нельзя. Что остается в моих руках при таком раскладе?
Ответ напрашивался сам собой: избранная тысяча. Самые доверенные и храбрые бояре, выбранные государем… Или дьяком Кошкиным – все равно. Службу несут при государе, телохранители.
Значит, должны быть всегда во всеоружии и в броне – мало ли вдруг царю опасность грозит? Земли все бояре округ Москвы имеют. Значит, если что нужное в обозе и отправили – быстро смогут замену из имения подвезти. Правда, тысячи слишком мало против тридцати-сорока тысяч татар… Но Зверев тоже в росписи одним числился, ан в поход тридцать крепких ребят с собой привел. За каждым боярином десять-двадцать холопов – и это уже получатся полнокровные пятнадцать тысяч. Не сорок – но сила вполне реальная.
– Еремей! – закричал вниз Андрей. – Ярыга, ты где? Коня седлай срочно! Время горит…
Торопился он зря. В великокняжеский дворец его не пустили. Государь перед дальним походом решил навестить супругу – а женская половина в царском доме, что сейф в швейцарском банке. Не докричишься, не дозовешься. Отца родного к жене не впустят, не то что постороннего просителя. Побродив под стенами, князь Сакульский махнул рукой и вернулся обратно к себе.
