Тревожусь, Андрей Васильевич… Может, не ведаю я о чем-то?
– Не может быть! – внезапно обожгло Андрея. – Варя?! Ты?! Как ты, откуда? Что же ты молчишь?
– Я бы не тревожила, княже, – потупила она глаза, – да беда у меня такая с товаром. Прямо и не знала, куда податься. Прямо хоть плачь… Люди на тебя и показали.
– Черт с ним, с товаром! – Зверев схватил ее за руки, втащил в светелку, посадил перед собой на стул. – Давай, рассказывай. Как ты живешь, где?
– Я… – Она отвела взгляд и прикусила губу. – Я сына три года тому… родила…
– Сын, – кивнул Зверев.
– Я помню, батюшка сказывал. Ты вышла замуж. За какого-то Терентия. Родила сына, потом еще одного…
– Неправда, Андрей Васильевич! – вскинулась женщина. – Сына я родила, а опосля боярин меня замуж за Терентия Мошкарина выдал. Дабы малыш в сиротстве не оставался. И никого второго не рожала, бо старый уж Терентий и ничего ему не надобно. Токмо и хочет, чтобы в дряхлости было кому воды подать и глаза в смертный час закрыть.
– Вот оно как? – хмыкнул Зверев.
– Интересная история.
– Нет, батюшке боярину Василию Ярославичу за все спасибо, не оставил, – промокнула уголки глаз гостья. – Терентий мужик зажиточный, промысел у него рыбный хороший, хозяйство. Сытно живем. Опять же боярин надел земельный еще добавил, от оброка освободил, торг самим вести дозволил. Грех жаловаться. Скотины завели втрое, благо выпас есть, поле. К нам ляхов трое прибились, что от призыва Сигизмундова бегают. Приютили, по хозяйству помогают.
Ныне же в Москву на торг рискнула отправиться. Сказывали, платят тут зело больше. Так-то оно так, да токмо не попасть сюда в ряды. Либо мзду давай, кою никаким товаром не оправдать, либо здешним купцам все отдавай в полцены. Хуже, нежели в Луках Великих, выходит. Однако же слух был, что князь Сакульский припасы съестные у именитых купцов целыми ладьями покупает. Вот и понадеялась… Однако же отчего у тебя волосы отпущены, княже? По ком траур носишь?
– Сын у меня умер, – кратко признался Андрей.
– Сыночек? – охнула Варя. – Малой? Бедный, бедный ты мой, соколик.
Они поднялась и крепко обняла князя, прижавшись щекой к его груди. Вскинула голову, собираясь сказать что-то еще, но Андрей наклонился, и получилось так, что губы их слились, крепко-накрепко, не разорвать, словно только и ждали этого момента. Молодой человек обхватил гостью, даже приподнял, но чуть оступился, споткнувшись о ножку стула, сделал шаг назад и опрокинулся.
