И это не считая того, что лошадям требовался хотя бы навес – а ну, дождь зарядит? Для выстилания двора была нужна солома, для лошадей и постелей – сено, самому князю – баня. Человек он или нет? Не к Кошкину же на помывку напрашиваться!
И так день за днем: хлопоты, хлопоты, хлопоты. Поэтому Зверев не особо удивился, когда в светелке с бюро, где он разбирался со списками покупок, появилась молодая женщина в опрятном малиновом сарафане, надетом поверх полотняной рубахи с вышитыми синей лентой рукавами и синем же платке.
У Еремея рук на все не хватало, по дому и двору постоянно бегали десятки помощников и работников.
– Тебе чего, милая? – поднял он голову на звук шагов.
– О милости прошу, княже, – низко поклонилась гостья, взмахнула рукой.
– Чем смогу, помогу такой красавице, – улыбнулся Андрей. – Что случилось?
– Сказывают люди, мясо вяленое, тушеное и иные припасы ты скупаешь. Изрядно, сказывают, амбары по всей Руси опустошил.
– Было дело, – согласился Зверев."
"– Просьба у меня к тебе, княже.
Понимаю, много тебе надобно, с большими купцами дело имеешь, на мелочи не размениваешься. Однако же… Может, княже, и у меня для нужд своих пять телег товара возьмешь? Там и мясо у меня сушеное, и рыба, и солений много. Издалеча везла, на московский торг надеялась. А тут куда ни заехать, везде серебро спрашивают, и места на торгу начисто поделены.
– То не себе я скупал, милая, то для нужд государевых, – развел руками Андрей. – А от государя я нынче отлучен. В опале. Даже попросить за тебя никого не могу, все от меня, как от чумного, шарахаются.
Боятся, царская злость и на них перекинется. Уж извини.
– И ты меня прости за беспокойство, княже, – поклонилась женщина и торопливо выскочила в коридор.
Князь несколько мгновений смотрел ей вслед, пытаясь понять, кого же гостья ему напомнила. Пожав плечами, бросил недочитанные бумаги в бюро, закрыл крышку, поднялся наверх, в ставшую привычной светелку, выглянул в распахнутое из-за августовской жары окно. На дворе стояли пять крытых рогожей возков.
Лошади лениво помахивали хвостами, на телегах развалились двое совсем молодых, еще безусых возничих. Хозяйки, видно, не было.
– Прости, княже, что опять тревожу, – окликнули Андрея из-за спины.
– Ничего, – крутанулся Зверев. – Цейтнота у меня пока нет.
Тонкие губы, острый вздернутый носик, щеки с ямочками… Где он все это видел?
– Прости за дерзость, княже, – опять поклонилась гостья. – Но ты, я вижу, волосы не бреешь, траур по кому-то носишь.
