Опасный враг эти османы, ох, опасный! Ты знаешь, княже, что они придумали? Пушки, тюфяки эти, каковыми мы крепости обороняем, с собой возить и в поле по ворогу из них стрелять! И по крепостям рыцарским бить! Вот как. А уж пушки, пушки они лить умеют. Видел я в Седдюльбахире, как османы тюфяки супротив кораблей чужих по берегам ставили. – Иван Григорьевич опять оседлал любимого конька, и останавливать его было бесполезно. – Растопили они бронзу не менее шести тысяч пудов в четырех печах да разом в форму вылили. И все у них получалось ладно и складно, никто из двух десятков мастеров ничего не напутал, не забыл, не опоздал.
Разом вся бронза в форму залилась, после чего на цельный месяц ее остывать оставили. Как схватился металл, решили его опробовать. Порохом забили, ядро опустили каменное, в половину сажени толщиной да пенькой обмотанное. Как стрельнули – так аж до другого берега моря оно долетело! Вот какие они стволы умеют отливать[43]…
Возле Курмышского брода стоял дозор порубежной стражи. Все, как при Звереве: половина холопов спит, половина рыбу ловит, все без брони, у дороги всего четыре ратника с рогатинами.
– Куда путь держим, бояре? – лениво спросил один из оружных воинов, оглядывая собравшуюся на поляне полусотню."
"– Друга свого навестить хочу, Хусаин-мурзу, – с готовностью ответил боярин Выродков. – Мыслю, за месяц обернемся.
– Верно ли сие? – засомневался порубежник.
– Сам не видишь? – ответил ему Андрей. – Без обоза идем. Стало быть, ни торговать, ни воевать не собираемся. Коли спросят – скажешь, князь Сакульский проезжал.
Зверев тронул пятками коня и первым пересек Суру.
На татарской стороне дозоров не было. Путники вообще никого не встретили первые пятнадцать верст пути. Впрочем, оно и понятно. Шайки, что шли грабить русских, своих тоже не очень жалели. А уж тем более не жалели чужаков русские сотни, что преследовали захвативших добычу разбойников. Посему чувашские племена, которым принадлежали здешние земли, от опасных мест держались подальше.
К Васильсурску – относительно новой крепости в устье Суры – путники поворачивать не стали, двинулись по дороге, уходящей в леса.
Чащобы прерывались лишь изредка, да и то уступая место болотам, от которых радости никто не испытывал. Приятнее холмы переваливать, нежели по торфянику копытами чавкать. Незадолго до сумерек дорога пересекла неглубокую Юнгу, несколько верст тянулась рядом с ней, потом отвернула сразу под прямым углом, пересекла могучую дубраву и уперлась в еще более узкую Сундырь.
