После которой, может статься, и корня русского не останется. Потому в путь и пустился, что ворога получше узнать хотел. Чтобы секреты его выведать, планы, хитрости. Коли заранее все это узнать, то в войне грядущей нам хоть немного, да легче будет. Подготовиться успеем, свои хитрости создать. За три года столько я проведать успел, что ныне из меня сие и выплескивает. Поделиться хочу с каждым, кто выслушать готов. А за землю отчую я живот свой положу без колебания. В этом ты, Андрей Васильевич, не сумневайся.
– Типун тебе на язык, Иван Григорьевич. Как бы и вправду не пришлось.
– Да я…
– Не надо, – перебил его Андрей. – Нам не погибнуть надобно, а назад вернуться целыми и невредимыми. Да не с пустыми руками.
– Так что нужно-то, князь? Не томи!
– Для начала просто до Казани доехать. Не шумя, не высовываясь, внимания не привлекая. Войны, как государь наш заметил, меж Москвой и ханством нет. Так что сделать это будет не трудно… Надеюсь.
– Легко, Андрей Васильевич!
– Не стоит татар недооценивать, боярин.
Они могут и догадаться, что неладно с нами что-то. Товара нет, людей много. Куда едем, зачем?
– Как куда? К другу моему, эмиру Камай Хусаин-мурзе! В Каффе мы с ним встретились да сдружились, пока корабля попутного до Самсуна ждали. Приглашал он меня к себе, кочевье у него за Нурминой. Всего день пути за Казань будет. И я его к себе звал, да покамест не добрался он до Руси.
– Это верно? Он и вправду твой друг?
– А как же, княже! Столь умного собеседника я несколько месяцев и до того, и после не встречал.
Помню, зело тосковал мурза при нашей разлуке. Его рабы токмо кланяться да песни выть умели. Рази с ними не затоскуешь?
– Отлично! – обрадовался Зверев. – Тогда вперед! Ты себя за главного выдавай, а я так, в приятелях поеду. Молчать больше стану да головой крутить.
– Как скажешь, Андрей Васильевич.
– Один вопрос…
– Слушаю, княже.
– Вот ты там был, Иван Григорьевич. Много поездил, много увидал, многое разведал… Как думаешь, когда война Османской империи и Руси нашей начнется?
– Скоро, княже, скоро.
За два десятка лет добьют басурмане схизматиков, покорят Европу до самого моря. Порядок наведут, недовольных задавят. Опосля на нас повернутся. Стало быть, лет через тридцать придут. Може, чуть ранее. Тяжело нам тогда придется, Андрей Васильевич, ох, тяжело. Иной раз такой страх разбирает, что о смерти думаю. Коли не доживу до беды этой, не увижу – так и хорошо.
