Они были небольшие, по размеру не превышавшие половины ладони. Однако это было самое ценное, чем больше всего дорожил и чего больше всего боялся лишиться всякий страж света. Для каждого стража света крылья были так же дороги, как дархи для стражей мрака. Однако разница все же существовала. Если в дархах хранились порабощенные эйдосы, то в крыльях накапливалась энергия благодарности уже спасенных эйдосов. Разумеется, только тех из них, которые стражам света удавалось отвоевать и вырвать из цепких лап стражей мрака.
Все это время кот продолжал наблюдать за Даф. Он уже перестал раздирать подушку. В воздухе плясали перья.
– Что тебе надо, бродячий кошмар? Ты в курсе, что я ненавижу котов, собак и хомячков? Моя слабость – гремучие змеи, тарантулы и хамелеоны, – сказала Дафна.
Кот молчал – только смотрел на нее своими красными, как раскаленные угли, зрачками, которые то сужались, то расширялись.
– Гипнотизируешь меня? Дохлое дело! – заявила Даф.
Кот продолжал смотреть. Он явно никуда не спешил.
– Ладно: уговорил, противный! Молока или потанцуем? – сдалась Даф.
Кот хрипло мяукнул.
– Значит, молока, – перевела Даф. – А потом бери крылья в лапы и кыш! Я предупредила: мне коты не нужны!
Она подошла к шкафчику и открыла скрипнувшую дверцу. Она обожала всякое лопухоидное старье, которое тайком притаскивала сюда из мира смертных. За это могло влететь и часто влетало, однако Даф было на это как-то плевать.
От молока кот отказался, только брезгливо понюхал. Так же решительно он проигнорировал рыбные консервы, нектар и даже амброзию.
– Ну извини! У меня больше ничего нет. Только серная кислота! – раздраженно сказала Даф, которая недавно принесла ее для кое-каких опытов.
Депресняк возбужденно замяукал и, взлетев, попытался выбить бутылку с серной кислотой из рук у Даф. Ему удалось даже отгрызть треугольными зубами горлышко.
– Ты уверен, что действительно ее хочешь? Ну рискни! Очень надеюсь, что ты бессмертен, – задумчиво произнесла Даф.
Не переставая мурлыкать, кот вылакал всю серную кислоту из дымящейся миски.
– Ну дела! – сказала Даф, убедившись, что кот жив. – А ты мне нравишься. Не возражаешь, если я буду называть тебя Депресняк? Это имя просто создано для тебя. Не приглашаю тебя остаться, однако можешь заскакивать ко мне время от времени.
Кот равнодушно завалился на бок и стал вылизывать заднюю лапу. Он явно не нуждался в разрешениях и плевать хотел на всякие сюси-пуси. Так началось их знакомство.
