Меч коснулся его щеки, обжег ее точно льдом и опустился на плечо.
– Я мечник Арей, барон мрака, бог войны, беру тебя, Мефодий Буслаев, в ученики и оруженосцы. Я стану учить тебя всему, что знаю, и опекать, пока смерть не разлучит нас… – возвышая голос, отчетливо произнес Арей.
– «Пока смерть не разлучит нас…» Хотела бы я, чтобы и надо мной стражи мрака имели власть только до смерти… – с завистью прошептала Улита.
Глава 4
Будни Эдемского сада"
"Котик Депресняк выглядел как ходячая укоризна. Его мама была аккуратной и милой эдемской кошечкой, а папаша – сбежавшим из мрака кошаком-монстром, с кожистыми крыльями, хвостом с зазубриной, красными глазами без век, когтями и клыками, с которых капал яд.
Когда его прогоняли из Эдемского сада, два слабонервных стража рухнули в обморок, а третий, хорошо поцарапанный, долго принимал противоядие. Депресняк, плод этого короткого союза, унаследовал если не все лучшие черты своего папочки, то уж самые яркие точно.
Он был голый, без единой шерстинки, красноглазый, со складчатой кожей и перепончатыми белыми крыльями, на которых просматривались все артерии и вены.
Ходячий биологический атлас потусторонних существ и к прочим достоинствам явный биовампир. Взяв его на колени на минуту, можно было лишиться хорошего настроения на неделю. Кошмарнее, чем его внешний вид, был только его же характер. Депресняк задирал кого придется, вплоть до каменных грифонов, а число его шрамов было сопоставимо только с его же ста двадцатью острыми зубами, росшими у него в три ряда. Правого уха он лишился в драке, левое же было разодрано чьей-то когтистой лапой натрое, точно простреленный шрапнелью флаг.
Целыми днями Депресняк летал по Эдемскому саду и охотился, мечтая превратить какую-нибудь райскую птичку в тушку с тем же названием. К счастью, райские птицы были начеку. Нападать же на финистов, спокойных, уверенных в себе ясных соколов, Депресняк не отваживался. Даже прихрамывая на все извилины, он не был самоубийцей.
Только у Даф с ее склонностью к непредсказуемым поступкам могло хватить фантазии завести себе такую зверушку.
Однако даже Даф оправдывалась тем, что Депресняк завелся сам.
Случилось это так. Однажды утром она проснулась от крайне неприятного звука. Кто-то что-то раздирал, и этим чем-то, по всей видимости, была подушка, на которой она спала. Открыв глаза, Даф увидела перепончатые крылья и мятую, недовольную усатую морду.
Дафна поспешно проверила, на месте ли крылья. Бронзовые крылья висели у Даф на кожаном шнурке на шее.
